Почему бы не сходить замуж, пока мама в отъезде? Как говорится, себя показать, на других посмотреть… Заодно можно опровергнуть сплетни, о том, будто женщины рода Эстерхаун не умеют любить.И пусть план не продуман, а приключения обещают большие неприятности, Софи начинает действовать!Чем это обернется? Браком со скучным, но богатым лекарем, пробуждением страшного дара, множеством проблем для обоих супругов, обнаружением новых родственников и, конечно, любовью.
– Я весь горю, о Софи!
Руки Марка жадно прошлись по моей талии, спустились ниже, огладили бедра и снова метнулись вверх, к груди.
– Как долго я ждал этой минуты! – шептал он мне в ухо, обжигая нежную кожу горячим дыханием.
“Всего три дня”, – отстраненно подумала я, вспоминая, когда начался этот скоротечный роман. Не забывая шумно дышать и изображать полнейший экстаз от каждого прикосновения, бросила осторожный взгляд на дверь, про себя обзывая рыжего Борка самыми нехорошими словами. Скорее бы он вспомнил обо мне и привёл людей, чтобы уличить нас с Марком Винчертом в самых жутких непотребствах. Последний как раз задрал мне юбку и нащупал под ней кружевные панталоны.
– Новая преграда! – выругался мой будущий, надеюсь, супруг, нервно оттягивая ткань нижнего белья в разные стороны, пытаясь, видимо, её разорвать.
“Ну-ну, – злорадно усмехнулась я, откидывая голову и громко, старательно постанывая, – попробуй порвать гномий трикотаж. Правильно тетка Генридонна говорила: лучше иной раз мелочь переплатить, чтобы потом всю жизнь не расплачиваться”.
– Что за!..
Марк упал на колени, влез с головой мне под юбку и снова потянул заговоренные панталоны вниз. События развивались стремительнее, чем предполагалось, и я с тоской поняла, что если Борк не появится в ближайшую минуту, то придётся сворачивать так тщательно продуманный план и бежать. Не хватало ещё потерять невинность и остаться ни с чем. Марк по доброй воле не женится на простолюдинке, а просто так радовать его своим телом я не собиралась.
Прислушавшись к ночной тишине, я нервно облизнула губы. Счет шел уже на минуты, потому как Марк был настроен решительно. С улицы не доносилось ни звука.
“Придётся заканчивать этот спектакль”, – с грустью подумала я и взглянула вниз: на зад и ноги того, кто мог сделать меня счастливее и богаче.
Но вот, когда панталоны все же улетели в сторону, а губы случайно приехавшего в нашу глушь массира коснулись внутренней части моего левого бедра, за дверью послышались возня и несколько мужских голосов. Марк замер, вслушиваясь в нехорошие для его репутации звуки, а я спешно спустила лиф платья пониже, едва не оголяя белоснежную грудь.
– Вот здесь и есть гнездо разврата! – Борк вбежал первым, указывая на нас зажженным факелом и довольно сверкая глазами. – Притаились, думали, око народа дремлет!!!
– Ах, – вскрикнула я, прикрываясь руками. – Что происходит?! Ох!
Счастье было так близко! Но тут Марк снова удивил. С неожиданной прытью и невероятным проворством, он вынырнул из-под юбки, швырнув меня на вошедших, и метнулся в сторону открытого настежь окна.
Борк ловко увернулся, едва не убив кого-то из приведенных свидетелей факелом, а я, пролетев мимо друга, упала прямо на отца Хонжа. Грудью.
– Бесстыдница! – Мадам Оли Фёрт начала истово креститься, закатывая глаза и плюясь от возмущения. – Блудница! Как это безнравственно! Позор на седины ее матери!
– Простите, – лепетала я, поднимаясь и натягивая лиф едва ли не по самые уши. – Не виноватая я. Меня совратили столичными прелестями!
– Поднимите отца Хонжа! – возопил кто-то из пришедших, и тут я поняла, что Борк очень постарался, разыскивая свидетелей. В дверях сеновала и за ними толпилось не меньше дюжины человек. Все их факелы и гневные взгляды были обращены на меня. Стало как-то совсем неловко.
– Испортили девку, – раздалось откуда-то с задних рядов.
– Кого там портить? – фыркнула дама в ответ. – Это же Софи Эстерхаун. Ее бабка была такой, мать тоже, и вот. Яблочко от яблоньки.
– С кем ты хоть? – с интересом спросил Дилан Пит. – Столичных-то трое приехало.
А я вдруг жутко испугалась. Вот сейчас спустят всё богачу, а на меня метку поставят. И буду всю оставшуюся жизнь слыть продажной девкой! И дернула меня нечистая начать всю эту заваруху!
Только обратного хода не было. Нужно было спешить, пока Марк не дал деру и не придумал себе алиби!
– Я была с…
– Со мной, – раздался голос из темноты. В окно, из которого несколько минут назад вынырнул Марк, заглядывал один из его спутников. Вечно хмурый брюнет, с сильно заросшим лицом и нехорошим проницательным взглядом. – А в чем, собственно, дело?
Одиннадцать факелов заботливо осветили ту часть сеновала, где появился столичный хлыщ. Он поприветствовал всех вялым взмахом руки с зажатой меж пальцев сигаретой. Благо незажженной.
– Так вот, – начала мадам Оли, первой придя в себя, – нехорошо это. Девицу на сеновал… Репутация же…
– Что с репутацией? – уточнил, словно и правда не понимая, господин Ллойд, кажется.
– Страдает, – подсказала я, пытаясь понять, куда подевался Марк, зачем пришел его друг и что теперь делать.
– С чего бы? – удивился нахал.
– Вы осквернили непорочное тело! – очнулся наконец отец Хонж. – Вот с чего. И теперь просто обязаны жениться!
Ллойд перевел удивленный взгляд на меня, бегло осмотрел фигуру, задержавшись на груди, вернулся к лицу и, ухмыльнувшись, сообщил:
– Раз осквернил, готов понести положенное наказание. Если сама оскверненная не против.
