Герцогиня включилась в игру ненавязчиво и красиво. Филипп сделал высокую ставку, и, когда проиграл следующий кон, принялась дружески его поддразнивать. Состроив гримасу, Филипп ответил, что дела его не так уж плохи, и снова проиграл. Он совершенно из-за этого не волновался, поскольку все игроки договорились вернуть друг другу выигранные деньги на следующее утро, и все же начал нарочито сокрушаться из-за небольшого количества фишек перед собой, а потом поднялся из-за стола, взмахнув над своим стулом носовым платком.
– Я пас, друзья. Не желаете ли занять мое место, ваша светлость?
Герцогиня с улыбкой опустилась на стул.
– Это была отличная игра, Линдвелл, – произнес Марлоу как раз в тот момент, когда к столу наконец подошла Джорджиана и молча встала позади герцогини. Уэйкфилд заметил ее сразу и буквально побелел от еле сдерживаемой ярости. Роберт уже приготовился вмешаться, но Джорджиана даже бровью не повела.
– Добрый вечер, сэр! – вежливо присев в реверансе, спокойно обратилась она к брату.
– Господи, помилуй! – воскликнул Сэквилл. – Вечер становится все более интересным! Приветствую вас, леди Джорджиана!
– Как жаль, что вы не приехали раньше! – с поклоном обернулся к ней Филипп. – Тогда удача от меня бы не отвернулась.
– Подобная красота лишь отвлекает, – с сальной улыбочкой едва ли не промурлыкал Форестер, и Роберт с трудом удержал себя в руках, заметив, как его взгляд скользит по фигуре девушки.
Томас затушил свою сигару.
– Это совсем не то, в чем вы сейчас нуждаетесь, Форестер, а вам, если намерены играть и дальше, Уэйкфилд, лучше сесть.
Упершись ладонями в стол, граф поднялся со своего места. Устремленный на Джорджиану взгляд был поистине убийственным, когда он процедил сквозь зубы:
– Женщинам не место в подобных заведениях.
– О господи! – всплеснула руками герцогиня. – Можно подумать, мужчины боятся проиграть женщинам, коль так рьяно пытаются от нас избавиться.
Граф поморщился, и Филипп рассмеялся:
– Это так, Уэйкфилд? Если вы расстроились, я с удовольствием займу ваше место. Ее светлость играет лучше, чем все вы вместе взятые.
К разочарованию Роберта, граф медленно опустился на свое место. Нет, было бы очень неплохо пустить Уэйкфилда по миру, но сейчас гораздо важнее контролировать стол.
– Сдавайте! – рявкнул Уэйкфилд.
Роберт сделал высокую ставку. Вскинув бровь, герцогиня отпустила остроумное замечание, однако подыграла ему, и за ними потянулись остальные. Марлоу проиграл и сделал ставку, равную общей сумме в банке, при этом чуть не выругавшись, однако успел прикусить язык, бросив взгляд на герцогиню.
– От женщин одни проблемы, – пробормотал Уэйкфилд.
Герцогиня улыбнулась.
– Уверяю вас, я и не такое слышала, но, как видите, жива и здорова.
– И тем не менее, – раздраженно заявил граф, – джентльмену негоже вести себя как пьяный матрос в присутствии дам. Что это за заведение такое?
– Ее светлость входила в члены клуба задолго до вас, – вступил в разговор Филипп. – Ах, прошу прощения, сэр! Вы ведь не член клуба, верно?
Уэйкфилд на мгновение замер, а потом начал медленно подниматься со стула:
– Да как вы смеете, ничтожный наглый…
– Какие-то проблемы? – Мистер Дэшвуд возник возле стала бесшумно, точно привидение, и повернулся к Уэйкфилду. – Вас что-то не устраивает, милорд?
На высоком лбу графа запульсировала жилка.
– Ужасно, когда женщины играют наравне с мужчинами. Один неудачный кон, и нам придется иметь дело со слезами и истерикой.
– Сомневаюсь. Но вы можете поиграть в кости. Кажется, за столом сейчас нет ни одной леди.
Роберт понадеялся, что сейчас-то Уэйкфилд уйдет, однако тот опустился на свое место и гневно уставился на карты.
– Как пожелаете, сэр.
Мистер Дэшвуд кивнул дилеру, чтобы тот раздавал карты.
Сумма денег в банке увеличивалась с невероятной скоростью. Роб намеренно проиграл один кон, чтобы поднять ставки еще выше. Уэйкфилд проиграл, за ним – Форестер. Марлоу избежал такой же участи лишь потому, что придержал козырную карту. Углубление в центре стола заполнилось фишками. Роберт время от времени поглядывал на Джорджиану, которая внимательно наблюдала за игрой и видел беспокойство в ее широко распахнутых глазах. Когда он взглянул на нее в очередной раз, за ее спиной стоял невесть откуда взявшийся герцог Вэр и не сводил глаз со стола.
Поскольку все сидевшие за столом подыгрывали друг другу, Форестер опять проиграл. По его взгляду на углубление в центре стола и оставшиеся фишки Роберт понял, что он проиграл больше, чем мог себе позволить. Ему нужно было внести сумму, равную совокупности всех ставок, и если бы он вышел из-за стола, то потерял бы все, что поставил до этого. Именно так «мушка» и разоряла: стоило хоть раз не рассчитать свои силы, и приходилось оставаться в игре до конца в надежде отыграть хоть что-то.
– Какие-то проблемы, Форестер? – поинтересовался Хитеркот.
Тот откашлялся.
– Э… да. Кажется… кажется, мне нужны еще фишки.
Виконт с досадой вздохнул:
– Тогда можете быть свободны. Сэквилл, запишите, сколько он проиграл. Долг можно вернуть завтра. Линдвелл, вы все еще желаете сыграть?
