Скорее всего их помолвку устроили родители. Ведь если бы они оказались замешанными в скандал и были вынуждены связать себя узами брака, она не продлилась бы целых два года: они тотчас же предстали бы перед алтарем. Если речь шла о браке по договоренности, то все формальности были бы улажены до объявления помолвки, но если их союз основывался на привязанности и был выгоден всем…
Роберт разочарованно вздохнул, уставившись в темноту. У такой девушки, как Джорджиана, должно быть полно поклонников. А может, она каким-то образом запятнала свою репутацию? Или ее семья? Джорджиана упоминала лишь брата, к которому явно не питала теплых чувств. Может, что-то не так с другими членами ее семьи? А может, они погибли? Сотни вопросов крутились в голове, когда в дверь постучали и на пороге возникла Джорджиана. Он узнавал ее по аромату, даже когда она бесшумно входила в утопавшую в темноте комнату.
– Входите, я не сплю, – пробормотал Роберт.
– Как вы себя чувствуете? – спросила девушка, коснувшись его лба прохладной ладонью.
– Лучше. – «Особенно теперь, когда вы здесь».
– Могу я что-то для вас сделать? Вы голодны?
– Нет. Посидите со мной? – Роберт постарался придать своему голосу беззаботность. – Ужасно неуютно находиться в одиночестве в темноте. Я проснулся и на мгновение подумал, что уже умер и лежу в гробу.
Джорджиана сдавленно вскрикнула.
– О нет! Не говорите так. Это просто ужасно…
– Представьте, какое облегчение я испытал, когда вы вошли, – поспешил он успокоить ее и услышал шорох ткани, а потом скрежет ножек стула по полу.
– Я для вас страшная обуза, да?
– Перестаньте так говорить. – Джорджиана коснулась его руки, и он инстинктивно сжал ее пальцы. – Я принесла холодной воды. Может, положить компресс вам на лоб?
– Да, пожалуйста.
Роберт едва не застонал от облегчения, когда прохладная влажная ткань, приятно пахнущая лавандой, коснулась его лба и глаз. Но еще лучше он себя почувствовал, когда Джорджиана взяла его руку в свою.
– Может еще опия?
– Нет-нет, мне сейчас и так хорошо. Можете посидеть здесь и поговорить со мной?
Ее рука едва заметно дрогнула.
– Возможно, будет лучше, если вы просто отдохнете…
– Я просто тихо сойду с ума, если буду постоянно отдыхать, – возразил маркиз, не сумев скрыть раздражение. – Прошу вас. Говорите, о чем угодно, хоть о погоде.
– От разговоров о погоде клонит в сон, – рассмеялась Джорджиана.
– Не больше, чем от опия, – буркнул Роберт. – А о чем мы говорили раньше?
Ответом на его вопрос стала зловещая тишина.
Мысленно выругавшись, он продолжил:
– Я совершенно не помню, чем вы интересуетесь. Скачками? Театром? Политикой?
Все это явно входило в сферу его собственных интересов.
– Ну… разве что немного. Я не очень хорошо разбираюсь в политике. Леди Сидлоу говорит, что леди не стоит забивать голову подобными вещами, и отказывается покупать политические газеты.
– Но почему? – воскликнул Роберт. – Многие дамы очень интересуются политикой.
Джорджиана недовольно фыркнула.
– Возможно, когда выйду замуж, я тоже буду интересоваться.
Роберту польстило ее упоминание о замужестве, и он заметил:
– Конечно. Я не стану вам запрещать.
Опять повисла неловкая тишина, и Джорджиана поспешила ее прервать:
– Скачки никогда не были моей страстью, хотя однажды я была в Эскоте и мне понравилось. Как я завидовала жокеям! Как это, должно быть, здорово – нестись быстрее ветра! У сэра Чарлза есть великолепный конь, и по возвращении в Лондон я буду сильно по нему скучать.
– В Лондоне нет возможности скакать галопом.
В его сознании возникли обрывочные воспоминания. Он точно знал, что идеальное место для таких прогулок верхом существует – луга и дюны на берегу моря. Он почти физически ощутил дуновение ветра и мускулистую спину коня под собой. Где же это было?
– Да и кто позволит? – проворчала Джорджиана, не подозревая о том, что происходит в голове Уэстмарленда.
Смутные воспоминания померкли, оставив в душе неудовлетворенность и надежду. Возможно, если не напрягаться, воспоминания вернутся сами собой.
– Кто такая леди Сидлоу?
– Моя многострадальная, доставляющая невероятные неудобства компаньонка, – ответила Джорджиана столь язвительно, что Роберт рассмеялся, хотя это грозило ему новым взрывом боли.
– Вы живете с ней, потому что у вас нет семьи?
Джорджиана немного помедлила с ответом.
– Да. Это так. Брат нанял ее для того, чтобы выводила меня в свет. Леди Сидлоу дружила с моей матерью, хотя я, убей бог, не понимаю, как такое возможно. Она ужасная зануда: все время повторяет, что я никуда не годная, дурно воспитанная девица.
– Это не так, – заверил девушку Роберт. – Судя по вашим словам, она самый настоящий дракон. – Внезапно он подумал о том, что наверняка встречал эту женщину, коль помолвка длилась два года. – Мне даже страшно представить, какого мнения она обо мне, если дурно воспитанной считает вас.
Джорджиана рассмеялась.
– Она спит и видит, как бы поскорее выдать меня замуж и снять с себя всяческую ответственность. Я почти уверена, что при мысли о моем будущем муже она скорбно вздыхает и цокает языком.
