Джорджиана молча доедала свой тост, а ее мысли скакали, точно лошади через ограду. Роберт вернулся в Лондон. Зачем? Ведь он должен был оставаться в Салмсбери и поправлять здоровье.
Но он мог выздороветь. После нескольких дней, проведенных в доме родителей, его память наверняка полностью восстановилась, и он решил вернуться к своей прежней распутной жизни. На несколько минут Джорджиана почувствовала сожаление и лишь потом осознала, что происходит.
Она могла сколь угодно думать, что знает Роберта, но совершенно точно не знала маркиза Уэстмарленда, который мало что для нее значил, вернее – совсем ничего не значил. Он мог приехать в Лондон, уехать в Шотландию или в Китай, и это не должно было ее волновать. Джорджиане следовало радоваться, что он опять стал самим собой, потому что в этом случае шансов на новую встречу у них точно не было.
И все же бал у Колборнов, состоявшийся несколькими днями позже, заставил ее беспричинно нервничать. В это время года в городе было слишком мало светских мероприятий, достаточно элегантных, чтобы привлечь внимание скучающего маркиза, но бал у Колборнов обещал стать именно таким. Бульварные листки, жадные до новостей в это время года, несколько раз упоминали о появлении Уэстмарленда на различных модных мероприятиях, и Джорджиана переступила порог танцевального зала, приготовившись к любому повороту событий.
Дамы – в том числе несколько ее подруг – оживленно обсуждали такого желанного красавца маркиза, редко удостаивавшего своим вниманием светские рауты, однако самого его не было видно.
К счастью.
– Я прекрасно проводила сегодня время, но лишь до тех пор, пока не услышала новости, – вполголоса произнесла Джоанна Хочкинс, прикрывая рот веером. – Ужасный человек.
Джорджиана поморщилась.
– Нам нет никакого дела до того, где он появляется.
Джоанна вздохнула.
– Наверное, ты права. И все же я не могу не презирать его.
– О, Джоанна! – делано рассмеялась Джорджиана. – Не стоит уделять ему так много внимания.
Джоанна посмотрела на подругу так, словно не верила своим ушам.
– Он и его друг Хитеркот сказали лорду Марлоу, что я скучная маленькая пиявка.
– Сомневаюсь, чтобы лорд Марлоу помнил об этом.
– Но все они смеялись! – рассерженно прошептала Джоанна. – И кто знает, кому еще он рассказал? До этого происшествия мистер Паркер-Пирс трижды приглашал меня на танец, а потом перестал.
У Джорджианы заболела голова. С одной стороны, ей не хотелось защищать Роберта, а с другой – претило думать о нем плохо.
– Докажи, что они не правы собственным поведением: будь милой и любезной, – и тогда все забудут о том инциденте.
Джоанна вздохнула.
– Возможно, ты права. Но это так сложно забыть! Мистер Паркер-Пирс был так очарователен. Я надеялась, что он нанесет мне визит. – Подбородок девушки задрожал. – Но если он будет слушать лорда Хитеркота или лорда Уэстмарленда, этого никогда не произойдет.
Джорджиана искренне сочувствовала подруге. Семья Джоанны считалась весьма богатой и уважаемой, однако ее саму Господь не наградил ни красотой, ни умом. Добрая и милая, Джоанна часто робела, предпочитая обществу людей книги и животных. Вереницы ухажеров возле нее не наблюдалось, поэтому ничто не могло унять боль, причиненную обидным прозвищем.
– У тебя есть друзья, которые встанут на твою защиту, не обращая внимания на то, что скажут другие. И если мистер Паркер-Пирс настолько глуп, что слушает негодяев и бездельников вроде лорда Хитеркота, то тебе вовсе не захочется принимать его ухаживания. В этом случае он покажет, что совершенно тебя недостоин.
Лицо Джоанны расплылось в благодарной улыбке.
– Дорогая Джорджиана. Не знаю, что бы я без тебя делала. Еще никто не говорил мне ничего подобного.
– И поэтому мы так ее любим, – раздался веселый голос за спинами девушек.
Развернувшись, Джорджиана увидела своего жениха и удивленно протянула:
– Стерлинг? Не ожидала увидеть тебя сегодня.
Виконт рассмеялся, отвесив галантный поклон.
– Поменял решение в последнюю минуту и очень этому рад. Надеюсь, у тебя еще остались свободные танцы?
Джорджиана улыбнулась.
– Конечно.
В последнее время ей не очень-то хотелось танцевать, но теперь, когда Стерлинг здесь, это наверняка изменится. Она попрощалась с Джоанной и взяла жениха под руку.
– От какого невероятного ужаса ты спасла мисс Хочкинс? – спросил Стерлинг, когда они заняли свое место в ряду танцующих контрданс.
Джорджиана отмахнулась.
– От злобных сплетен, или, вернее, от ее страха перед ними.
– Эта война бесконечна.
Джорджиана удивленно заморгала, услышав в голосе Стерлинга веселые нотки и даже пренебрежение. Да, страх Джоанны несколько преувеличен, но он основывался на реальных событиях.
– Что ты хочешь этим сказать?
Стерлинг подался вперед и понизил голос:
– Ты прекрасно знаешь что. Она от природы весьма нервная, и поэтому всегда дрожит от страха из-за того, что о ней скажут люди.
– Она очень славная! – запротестовала Джорджиана.
– Я никогда этого не отрицал, – пожал плечами Стерлинг. – Просто ее постоянно нужно поддерживать и утешать. Мне очень жаль ее будущего мужа: ему понадобится ангельское терпение и выдержка.
