К тому времени как была поставлена точка в последнем послании, ее уже переполняло умиротворение, несмотря на усталость. На душе стало очень спокойно, после того как она сумела облечь в слова чувства и эмоции, и ни разу девушка не усомнилась в правильности своих действий. Когда все три письма были запечатаны и готовы к отправке, она сошла вниз, чтобы обсудить произошедшее с леди Сидлоу.
Пожилая компаньонка лишилась дара речи и смогла лишь выдохнуть:
– Почему?
– Вы открыли мне глаза несколько дней назад. Я очень привязана к Стерлингу, но это не те чувства, какие должна испытывать жена к мужу.
– О господи, – еле слышно произнесла леди Сидлоу. – И из-за этого ты с ним порвала?
Джорджиана сдвинула брови.
– Разве этого недостаточно? Стерлинг заслуживает жены, которая будет его обожать, а мне бы хотелось иметь такого мужа… – Поскольку на ум приходило только одно: «Будет безумно в меня влюблен», – она замолчала.
– Надеюсь… словом, я буду чувствовать себя ужасно, если мои слова пробудили в тебе безрассудные ожидания, дорогая… – проговорила пожилая дама, поставив чашку с чаем на стол.
– Безрассудные? – воскликнула девушка. – Вы сказали, что Стерлинг принимает мои чувства как должное и предположили, что сам по-настоящему меня не любит!
– Да, но я не думала, что ты примешь это так близко к сердцу! – Лицо наставницы порозовело. – Ты никогда не воспринимала всерьез мои советы, к тому же я предупредила, что это всего лишь мое субъективное мнение…
– Да, но подумав, я поняла, что вы правы.
– Моя дорогая. – Леди Сидлоу подвинулась на краешек стула и озабоченно коснулась руки девушки. – Я никоим образом не хотела расстроить твою помолвку.
– Нет? А чего же вы хотели?
А вот это уже интересно. Джорджиана полагала, что леди Сидлоу будет торжествовать победу: ведь наконец-то оказалась права, – но вместо этого на лице пожилой дамы отразилось беспокойство.
– Я хотела предупредить… чтобы ты не дарила свою любовь столь щедро; я надеялась, что ты убедишь его изменить свое поведение и стать более… – Леди Сидлоу замялась, и вместо нее договорила Джорджиана:
– Верным? Осмотрительным? Я знаю, что он посещает женщин легкого поведения. Вы это имели в виду?
Наставница в ужасе отшатнулась.
– Прошу тебя, не произноси подобное вслух!
– Впрочем, теперь это не имеет никакого значения: он может делать все, что заблагорассудится.
Леди Сидлоу прикрыла глаза, пытаясь, казалось, подобрать нужные слова.
– Ты уже известила лорда Уэйкфилда?
Джорджиана кивнула.
– Да, вот письмо.
Наставница вздохнула.
– Это правильно, мы не можем скрывать сей факт.
– А зачем скрывать? – удивилась Джорджиана. – Он должен знать. Если не скажу я, это сделает Стерлинг.
– Да-да, мы конечно же должны поставить его в известность. – Леди Сидлоу потянулась к чайнику, наполнила свою чашку и, сделав большой глоток, задала наконец главный вопрос. – Осмелюсь предположить: это решение было принято тобой не потому, что на горизонте появился другой джентльмен?
По какой-то необъяснимой причине Джорджиана сразу же подумала о Роберте, но все же ответила:
– Конечно, нет!
Видимо, сказано это было с излишней горячностью, поскольку леди Сидлоу с подозрением вскинула брови.
– Что ж, хорошо! Но даже если ты и обратила внимание на кого-то, никакого преступления здесь нет. Я спросила лишь для того, чтобы понять, стоит ли нам ждать визита.
Джорджиана успокоилась.
– Нет-нет, ничего такого не предвидится.
И опять на ум пришел маркиз Уэстмарленд, который уже прибыл в Лондон и с завидной регулярностью посещает светские мероприятия. Ну почему он не остался в Ланкашире еще на месяц или два? Переживаний этого лета ей и без того хватит на целый год.
– Что ж, – задумчиво проговорила леди Сидлоу, – придется это исправить.
– Где будем развлекаться сегодня? – спросил Томас, потирая руки.
Роберт, закончив завязывать галстук, взял булавку из рук Джейкобса, заменявшего заболевшего Хоббса, и заколол ею узел.
– Я собираюсь в театр. А чем займешься ты?
– Поеду с тобой, конечно.
– Я думал, ты не любишь театр. Когда я ездил туда на прошлой неделе, ты не проявил интереса.
Роберт надел сюртук, забрал из рук слуги перчатки и вышел из гардеробной.
По прибытии в Лондон каждый день он посещал какие-нибудь мероприятия: оперу, театр, званые вечера и даже балы. Почти повсюду его сопровождал Томас. Если встречи с Джорджианой не предвиделось, Роберт через некоторое время возвращался домой.
Томас спустился по лестнице следом за ним.
– А кто может мне запретить изменить мнение? Тем более постановка была совершенно неинтересная.
– А сегодня что изменилось? Вдруг проснулся интерес?
– Возможно. А что такого?
Роберт гневно посмотрел на брата и, забрав у дворецкого пальто и шляпу, буркнул:
– Доброй ночи, Том.
Но не тут-то было: Томас лишь рассмеялся в ответ и вышел из дома следом за братом.
– Если бы ты проявил больше дружелюбия, я мог бы поделиться с тобой кое-какой информацией.
Роберт поставил ногу на ступеньку экипажа, но остановился:
– Ты о чем?
Том развел руками.
– Ничего о леди, которая тебя интересует, а вот о некоем джентльмене…
