Проводив Фросю в соседний кабинет, Антон вызвал на предварительный допрос Сипенятина. В сопровождении конвойного сержанта Вася вошел, по привычке заложив руки за спину и понуро опустив голову с белыми, словно льняными, волосами. На его приплюснутом широком носу и на круглом подбородке коричневыми полосами запеклись свежие ссадины.
- Что у вас с лицом? - спросил Бирюков.
- На бровях учился ходить.
- Почему при проверке документов бежать пытались?
- Так, по дурацкой привычке сорвался, а лейтенант сразу подножку. Претензий не имею, в спорте дело ясное: кто - кого... - Сипенятин исподлобья уставился на Бирюкова. - Вообще-то, гражданин капитан, заявляю протест в знак несправедливости. Я на полном законном основании возвращался к месту жительства и работы. За что взяли?
Антон встретился с Сипенятиным взглядом:
- Давайте разберемся без суеты. Чем занимались в Новосибирске?
- Приезжал старушку мать проведать. Случайно старые кореши подвернулись, загулял с ними по-черному.
- Фамилии и адреса их назовите.
Сипенятин набычился:
- Корешей закладывать не буду, гражданин начальник.
- Дело ваше, - равнодушно сказал Бирюков и, стараясь выяснить причастность Сипенятина к делу Холодовой, стал задавать вопросы.
Понаторевший в диалогах со следователями, Вася отвечал лаконично, но с такой апатией, как будто ему до чертиков опостылело все на свете. Свою причастность к Холодовой он, конечно, отрицал полностью. Когда Антон перешел к конкретным уточнениям, апатия с Васиного лица стала исчезать, а в голубых, по-детски наивных глазах то и дело мелькало недоумение. С любопытством рассматривая предъявленные для опознания фотографии, Вася вдруг ткнул толстым пальцем в фотоснимок Деменского:
- Вот этого кореша, кажись, знаю.
- Как с ним познакомились? - спросил Бирюков.
Сипенятин слово в слово повторил показания Юрия Павловича, относящиеся к покупке "Распятого Христа", затем, помолчав, добавил, что 21 августа вечером приходил к Деменскому домой, чтобы получить от него пятерку, однако, несмотря на многократные звонки, дверь не открыли, хотя в квартире кто-то находился.
- Показалось, баба крикнула, а ей рот заткнули, - после некоторого молчания вдруг добавил Вася.
- Показалось или действительно слышали? - уточнил Антон.
- Вроде бы слышал.
- Долго у двери стояли?
- У меня часов нет, чтобы время определять.
- Ориентировочно скажите... Минуту, две?..
- Полторы, - съязвил Сипенятин.
- Крик не повторился?
- Как умерли все в квартире.
- Где вы взяли "Распятие Христа"?
Сипенятин ответил с такой готовностью, словно только этого вопроса и дожидался:
- Бабка в наследство оставила полный сундук икон разных да книжек церковных. Мать рассказывала, страшно богомольная старуха была.
- Куда книги дели?
- Продал на толкучке. - Вася ухмыльнулся. - Чудики из рук выхватывали.
- За какую цену?
- Вкруговую по червонцу штуку продавал.
- А за сколько Библию продали?
- Говорю, вкруговую толкал.
- Не помните, кто у вас купил Библию?
Вася снисходительно хмыкнул:
- Вот даешь, начальник... У меня голова не Дом Советов, чтобы все помнить.
- На иконах и книгах вашей бабушки имелась надпись: "Собственность Дарьи Сипенятиной", - вроде бы между прочим сказал Антон.
- Бабка, как "Отче наш", грамоту знала.
- А на "Распятии Христа" такой надписи нет...
Вася недоуменно наморщил лоб и запоздало спохватился:
- Христос - не бабкина икона. Это я объясню тебе, гражданин начальник... В Тогучинском районе, где мне прописали жить, имеется деревня Высокая Грива. Мы там молочно-товарную ферму строили. Короче, одной богомольной старушенции машину дров подбросил. В знак благодарности она Христа подарила.
Бирюков укоризненно посмотрел в наивные Васины глаза:
- Полтора месяца назад вас еще не было в Тогучинском районе.
- Выходит, что-то я спутал. - Сипенятин отвернулся к окну. Случалось, знакомые кореши мне иконки подбрасывали, чтобы продать. Закладывать их не буду.
- Где вы взяли три тысячи, которые при задержании у вас обнаружены?
Вася заметно сник, однако тут же принялся сочинять байку. По его словам выходило, что деньги дал какой-то грузин для передачи одному врачу, чтобы тот не лечил какую-то женщину, упавшую с третьего этажа. Байка походила на детский лепет. В ней не упоминалось ни одной фамилии, но все, что касалось встречи Сипенятина с врачом, совпадало с рассказом хирурга Широкова.
- Как фамилия того грузина? - спросил Антон.
- Я чо, паспорт у него проверял? - усмехнулся Вася. - В железнодорожном ресторане случайно познакомились, втихаря бутылек раздавили...
- И он вам три тысячи вручил?
- А чо?.. Видать, прижало пахана. Годов ему уже немало, а за мокруху, как известно, может не уложиться в рамки жизни.
Бирюков открыл сейф и выставил на стол сумку Холодовой:
- Вот это мы изъяли из квартиры вашей матери...
- Чо-о-о?.. - ошарашенно протянул Сипенятин и поднялся со стула. Дайте посмотреть!
Антон предупреждающе поднял руку:
- На сумке уже есть отпечатки ваших пальцев. Чтобы не тянуть время, скажу: женщина, которой принадлежит эта сумка, скончалась.
Вася скрежетнул зубами:
