- Вот гад в Новосибирске завелся! Одним почерком работает! Раздевает баб и...
- А кого он еще раздел? - быстро перебил Антон.
- Как кого? Ту, чью сумку матери-старушке моей подбросили.
- Откуда знаете? Я ведь ее снимок вот так, как этот, вам не показывал...
Сипенятин мгновенно постарался исправить неожиданный промах:
- Чо, капитан, зазноба продолжает меня топить?
Бирюков положил фотоснимки на стол.
- Дело значительно хуже, Василий... Не Звонкова вас уличает, а соучастники, с которыми вы связались.
- Не имею привычки в групповых делах участвовать. - Сипенятин обиженно насупился. - Я один на один работаю.
Случай был самый подходящий, чтобы проверить предположение Степана Степановича Стукова относительно подделанной иконы, и Антон спросил:
- За что последнее наказание отбывали?
- За бабкину икону.
- Сами ее подделали?
Сипенятин словно приготовился к прыжку.
- От бабки такая досталась. А чо?..
- Неправду говорите, вот что. - Бирюков разложил около десятка фотографий, среди которых были и снимки лиц, причастных к делу Холодовой. - Может быть, скажете, кто из этих людей мастер по подделке икон?
- Чего старое ворошить? - буркнул Сипенятин. - За икону я три года от звонка до звонка в зоне оттрубил.
- Напрасно строите "джентльмена", когда вас снова без зазрения совести на скамью подсудимых усаживают.
Вася не проронил ни слова, но по насупленному лицу можно было понять, что он борется с собой. Чтобы вызвать его на откровенность, сейчас следовало очень быстро найти какой-то, пусть незначительный, довод. Бирюков достал из сейфа сумку Холодовой и, поставив ее на стол, строго проговорил:
- Теперь, как понимаете, не тремя годами пахнет. Кстати, в этой сумке были деньги. Где они?
- Там всего двести рублей было, - ухмыльнулся Сипенятин.
- Откуда у вас три тысячи взялось?
- Я ж говорил уже: пахан дал.
- Какой? За какую услугу?
Вроде решив, что терять нечего, Вася поморщился и ткнул пальцем в фотографию Степнадзе.
- Вот этот пахан. Расплатился за то, что я не заложил его перед последней отсидкой.
- Рассказывайте все по порядку.
Сипенятин посмотрел на Маковкину:
- Корреспондентка?..
- Следователь прокуратуры, - коротко ответила Наташа.
- А-а-а... - разочарованно протянул Вася и опять повернулся к Бирюкову. - Однажды такая же симпатичная писала про меня в газете. "Из зала суда" статья называлась. Кореша с воли присылали в зону. Хотел сберечь на память, а один щипач искурил...
- Говорите по существу, - оборвал Антон.
- По существу так дело было... - Сипенятин шумно вздохнул. - С паханом тем снюхался, когда мать-старушка рядом с Фросей Звонковой жила. Пару иконок по червонцу ему продал. Через неделю двинул я от скуки на толкучку помышковать. Смотрю, один гусь мои иконки по сотняге толкает, а пахан, как вроде бы посторонний, цену взвинчивает. И продали каким-то чудикам! Только вырученные башли в лопатники сложили, подхожу к ним: "Здрасьте, папаша. Прошу пожертвовать бедному наследнику пятьдесят процентов из вашей выручки, а то Уголовный кодекс по вас скучает". Заюлил, выкладывает сотнягу. Говорю: "Есть икона шикарней. Толкнем совместными усилиями?" - "Сам толкай". - "Папаша, кто у меня за приличную сумму купит? Как увидят мой портрет, сразу кошельки щупать начнут - не испарились ли червонцы?.." Короче, клюнул пахан. Отдал я ему икону. Через месяц приносит назад - золотом горит и камушки играют. Толкует: "Проси две тысячи. Цену накрутить помогу". У меня глаза чуть не выскочили от такой цены: "Сколько на мой пай отвалишь?" - "Пятьсот". Хлопнули по рукам. Нашел я на толкучке чудика. Закрутил тот икону со всех сторон. И поиметь ее хочется, и цена колется, и мама не велит. Солидно подходит пахан. Проверил "золото", "камушки" поглядел, подсказывает чудику: "Не меньше трех тысяч, понимаешь, стоит". Чудику как скипидару плеснули - испугался, что я заломлю все три... - Сипенятин, помолчав, презрительно хмыкнул. - А когда угрозыск взял меня за хвост, звоню пахану, мол, в исправительно-трудовой колонии двое нар пустует. Пахан хлеще того чудика взбрыкнул. Дескать, бери дело полностью на себя. Вернешься после отсидки - три тысячи наличными получишь и, кроме того, при необходимости в любой день червонец без отдачи на выпивку иметь будешь. Кумекаю, такого козырного пахана беречь надо. Если с умом доить, то красиво жить можно. А в зону я его всегда успею пристроить, если вздумает наколоть. Вот так, начальник, по существу...
- Кто подделывал икону? - спросил Бирюков.
- Не знаю.
- Зачем время тянете? В этой компании художник ведь один...
Сипенятин нахмуренно замкнулся, словно еще не мог решить, стоит ли откровенничать до конца. Чтобы поторопить его, Антон спокойно сказал:
- На этот раз скрыть компаньона не удастся, а наказание за соучастие в убийстве будет значительно строже, чем за подделку старой иконы. Надеюсь, сами понимаете это...
- Не знакомился я с тем художником и ни в каких мокрухах не участвовал, - хмуро набычась, проговорил Сипенятин.
- И прописку в Новосибирске вам никто не обещал?
- Чего?..
