— Как?.. Как же так?..
— Вот так. Сипенятин беспардонно шантажировал вас, а вы от страха потеряли соображение.
Зарванцев уставился на Антона. Несколько раз он судорожно сглотнул слюну и вдруг, уткнувшись лицом в ладони, разрыдался.
Маковкина, закончив оформление протокола, вызвала конвойного. Перед уходом Альберт Евгеньевич заискивающе обратился к Бирюкову:
— Что мне будет?
— Суд решит, чего вы заслуживаете, — ответил Антон.
Вскоре в кабинет вошел Слава Голубев. Положил на край стола корешки почтовых переводов, устало проговорил:
— Вот еще на Главпочтамте отыскал, а вот эти… — Слава достал из кармана три переводных извещения. — Сегодня утром поступили, свеженькие…
Бирюков медленно просмотрел каждый из корешков, нахмурился:
— Фирма «Степнадзе и компания» делает последние вздохи.
Зазвонил коммутаторный телефон. Голубев быстро протянул руку к аппарату. Дважды сказав по-уставному «Есть!», он опустил трубку и скороговоркой выпалил Антону:
— Тебя — срочно к генералу. С переводами Степнадзе.
Антон поднялся из-за стола, неторопливо собрал переводные корешки.
Вернулся Бирюков через полчаса, когда Наташа Маковкина уже ушла и в кабинете находился один Голубев.
— Ну что?.. — нетерпеливо спросил Слава. — Все нормально?
— Приказано дело Степнадзе выделить в отдельное производство. ОБХСС будет им заниматься.
— Хватились, когда преступление раскрыто!
— По этому преступлению, Славочка, еще очень-очень много работы… — Антон помолчал. — Кстати, твою поездку в Адлер генерал оценил на «отлично».
— Дружинник Пашков мне там крепко помог… Да, Игнатьич, вот еще что… Пока ты находился у генерала, отец Холодовой звонил. Говорит, подробностей рассказывать не надо, скажите одно: «Саня виновна?..» На свой риск я сказал, что нет…
— Правильно сказал.
Бирюков подошел к окну. Несмотря на веселый, солнечный день, настроение было тягостное. Перед глазами как наяву стояло бледное, заискивающее лицо Альберта Евгеньевича Зарванцева, а в ушах навязчиво звучал его вопрос: «Что мне будет?» На какой-то миг в зрительной памяти мелькнул губастый Вася Сипенятин с засохшей ссадиной на подбородке, но его тут же оттеснил представительный седовласый Реваз Давидович Степнадзе, подписывающий протокол о задержании.
Антон распахнул форточку. Ворвавшийся в кабинет ветер взъерошил листки настольного календаря и, словно устыдившись своей шаловливости, мигом утих.
