Последнее время «здравица камердинера» раздражала его по утрам, он даже стал стелить себе на диване в гостиной. Вместе с лучами солнца теперь Горина будил ласковый взгляд курчавой покорной Машук, который и прежде манил его своими терренкурами, целебным горячим чревом Провала, густым ароматом хвои, листьев и трав.
– Февраль-февраль, ужасный враль, – срифмовал Горин, стоя с чашкой кофе у окна гостиной. – Где же твои снежные покровы, приятель? В прошлом году мы с Темкой катались со склонов Машука на санках, вроде бы еще вчера гуляли все вместе по городу, и Темка подбегал к перилам моста на местном «Бродвее» и спрашивал, тыча варежкой вниз, на бирюзовые и охро-золотистые фасады зданий: папа, папа – это тоже ты построил?..
«Случайностей как таковых не бывает. Они закономерны», – чья-то фраза в эфире вывела его из задумчивости. Он повернулся к Машуку спиной, залпом допил вновь остывший кофе и сел на любимый продавленный диван.
Какой-то новоиспеченный академик, очередной жонглер фразами, вздохнул Горин, глядя на импозантного собеседника Арсения.
Словно подслушав его мысли, Арсений перебил визави: это так все расплывчато, уважаемый Михаил Данилович. Мы так часто кутаемся во фразы, баюкаем себя ими, гипнотизируем и других, и себя фразами на все случаи жизни, что жизнь недоуменно проходит мимо…
– Это мы, молодой человек, зачастую проходим мимо жизни, – вдруг оживился седовласый гость программы. – Мимо чудесного случая и, опомнившись, кусаем потом локти. Но зачастую за суетой-маетой даже не видим подарков судьбы. И она проносит их мимо…
– Это что-то из личного опыта? – перебил журналист…
Валентина недоуменно уставилась. Тут Го рин выложил пятирублевую монету и произнес: «На Водах». Валя только развела руками, раскупили дескать, и добавила с несвойственной ей сварливостью: «Время-то уже – второй час!» Но, глядя на обескураженное лицо Горина, посоветовала дойти до другого киоска, через одну остановку. Горин глянул на свои тапки, повернул было к подъезду, но, махнув вдруг рукой, пошлепал к трамвайной остановке.
Валентина с удивлением смотрела вслед…
Через сорок минут, благо все в курортном городке поблизости, Горин сидел уже на своей кухне, где томился только что заваренный чай, и намазывал половинку макового бублика сливочным маслом. Рядом на оберточной бумаге розовели толсто нарезанные ломтики «Докторской». На столе лежал свернутый вчетверо (по размеру внутреннего кармана куртки) давешний еженедельник «На Водах».
Согревшись и подкрепившись, Горин прошел с газетой в гостиную и стал набирать одиннадцатизначный номер загадочного абонента.
Арсений
Трубка пропела голосом Таи:
– Санаторий имени Лермонтова, регистратура…
– Тая, это снова я, есть ли кто в нынешнем заезде?
– А, Сенечка, здравствуй. Нет, мой хороший, контингент все тот же. С космонавтами ты уже беседовал… А! Разве что тебя заинтересует Мар-маров? Но его разместили не у нас в корпусе, а на даче, в апартаментах. Захочет ли он вообще встречаться с прессой? Сомневаюсь…
– Не сомневайся Таечка. Его телефон?.. Тая продиктовала номер и, как обычно, бросила: «Смотри, если что, я тебе ничего не говорила».С Таей я познакомился, когда она еще работала в Кисловодске – в дни своей студенческой практики, которую я проходил в местной курортной газете «Союзная здравница» в самом конце восьмидесятых. Тогда на отдых в Кисловодск приехал Гарри Каспаров. Гонимый в то время «Советским спортом», он отгородился от всех на знаменитой даче санатория имени Орджоникидзе. И в первую очередь от СМИ. Даже союзная TV-программа «Время», говорят, получила от ворот поворот. Но, как я убедился позже, у Таечки – легкая рука. Встреча с опальным тогда чемпионом мира прошла, как говорили в советские времена, в теплой и дружественной обстановке. Наша беседа заняла две полуторачасовые кассеты, которые я до сих пор храню в своем архиве… И вот уже лет пять в каждом санатории региона действует, как минимум, тройка завербованных мной патриотов местной прессы. Впрочем, санаторий имени Лермонтова – исключение: здесь хватает одной Таи.
Поистине сегодняшний день начался удачно. У нас, в Пятигорске, отдыхает сам Михаил Мармаров – астролог с мировым именем, академик, доктор двух или, кажется, трех (!) наук, человек-загадка, ярый противник рекламы и всяческого пиара. В несезон – это класс!
