– Провал – излюбленное место променада курортной публики еще со времен «Водяного общества», – бегло шпарила Майя, подражая интонации столичных теледив. – Это причудливое явление природы – обвалившийся скальный грот – впервые было описано в романе «Герой нашего времени», а в советские времена, как вы знаете, его не обошли вниманием и блестящие сатирики Ильф и Петров. Обратите, господа, внимание на помпезно отделанный вход в эту штольню, который охраняют каменные львы. Кстати, и львы, и облицовка стены, и сам портал выполнены из травертина – особого машукского камня, образованного при кристаллизации минералов в водах, вытекающих у подножия Машука. Внушительные колонны подпирают высокий свод над тоннелем.
– Да, высоковато придется взбираться до нашего
На миг запнувшись, Майя вновь овладела выбранным темпом:
– А теперь, господа, прошу в тоннель – пройдем к чудесному целебному пещерному озеру.
Тоннель привел
– Чуешь запашок? – толкнув в бок друга, шепнул Вольдемар.
– Ага. Я не хотел бы иметь такой парфюм…
– Сероводород. Горячий… Ставит на ноги болезных и даже, говорят, омолаживает.
– А голубей-то сколько – как в Венеции! Удивительное сочетание – голуби в гроте…
– Самое удивительное ждет нас вне грота, – закруглила экскурсию Майя, ведя друзей к выходу.
– А теперь – фото на память, – предложил Лодик, натягивая на свои патлы фуражку с белым верхом от Оси Бендора из реквизита предприимчивого фотографа. К ней прилагался и длинный шарф, и пиджак покроя двадцатых годов. Вольдемар схватил реквизитный кинжал и, накинув на себя белую бурку и папаху, уселся рядом на корточки и состроил «Остапу» рожу, выпучив глаза.
Фотограф, воодушевившись настроением клиентов, кинул в руки Оси раскрытый чемоданчик с отксеренной «валютой». Вольдемар, сориентировавшись, тут же приставил кинжал к груди Лодика.
– Снято! – счастливо улыбнулся фотограф. – А теперь вы, девушка…
Майя только рассмеялась.
– В другой раз, уважаемый.
Пока Вольдемар расплачивался, попутно сдавая громоздкий реквизит, Лодя, первым скинувший пиджак и шарф, отвел Майю в сторону:
– Сами мы не справимся. Нужна высокая лестница, инструменты… Пора звонить Мармарову…
– А я уже ему позвонила, – отчего-то виноватым голосом сказала она.
– Поспешила доложиться…
– Я просто его проинформировала, что клад сто пудов на Машуке! И все. А больше говорить пока не о чем. Кстати, у отца в мастерской есть и зубило, и молоток. Даже складная алюминиевая лестница.
– Клад надо брать этой ночью…
– No problem – захватим пару фонариков.
– И веревку…
– О’Кей! Но вначале надо поскорее поймать тачку – и домой. Правильно, братуха? – крикнула Майя подошедшему Вольдемару.
– Чего, сестренка?
– Я говорю, все подробности и планы по экспроприации сокровищ – после обеда.
– Едем! Есть ужас как хочется. И с мыслями собраться треба: поскоблить башку придется изрядно…
– Эй, – крикнул фотограф.
Ребята обернулись.
– Кепку Бендера отдай!..
– А-а, – схватился за голову Лодик и сорвал позабытую фуражку с козырьком. – Сейчас! – И, обернувшись к ребятам, добавил: – Вон идет тачка, берите, нельзя терять ни минуты, я мигом.
В несколько прыжков он практически добежал до фотографа, но вдруг резко притормозил. Будто наткнулся на невидимую преграду.
– Лодька, что ты телишься, быстрее! – крикнула удивленная Майя, усаживаясь с братом на заднее сиденье такси.
Лодик застыл изваянием в семи шагах от левой колонны, рядом с каменным львом. Как в замедленной съемке, он повернул голову в сторону ребят и также медленно поднял руку, указывая на какую-то синюю табличку на опорной стене Провала.
Тут подбежал фотограф и выдернул из рук Лодика реквизитную фуражку. Пару раз оглянувшись, он спрятал ее под белой реквизитной буркой. Затем заглянул в реквизитный чемодан и пересчитал фальшивые доллары. Купюры были на месте. Как, впрочем, и реквизитный кинжал. Тут фотомастер расслабился и стал подмигивать упитанной курортнице…
Подошли к Лоде и Вольдемар с Майей и вперились взглядом в синюю табличку. Обычная, вернее, весьма интересная информация об истории Провала. Брат и сестра недоуменно переглянулись.
– Что с тобой, Лодь?
Лодя приблизился к табличке вплотную и ткнул пальцем в строчку: «После пробития в 1858 году тоннеля длинной…».
– В 1858 году! – едва слышно прохрипел Лодик. – Провал стал
– ?!!
Их вывел из ступора непрерывно сигналящий таксист.
– Я ж говорила, переплюнь, – озлобленно бросила Майя, думая не столько о невиданных сокровищах, сколько о том, что в ближайшее время у Лоди не будет повода
От судьбы не уйдешь
