Марк разбогател на какой-то интернет-компании и теперь делил время между Лос-Гатосом[37] и Нью-Йорком. Ему стало скучно инвестировать деньги в технологии, и теперь он пытался купить себе путь в политику. Я направлял его туда, где он мог принести наибольшую пользу, добираясь до корней коррупции и тормозя поток денег, побуждавший политиков больше беспокоиться о сборе средств на очередную кампанию, чем о нуждах избирателей. Он участвовал в некоторых схемах, касавшихся «темных денег»,[38] но считал, что ему не хватает шика. Его вечно что-то не устраивало. Ему хотелось легких побед, газетных заголовков и скальпов.
Он не мог понять, почему цели, достижение которых он согласовал со своими друзьями, не получают поддержку у консервативных граждан «средней Америки». Вероломство избирателей? Или им промыли мозги республиканцы? Ему никогда не приходило в голову, что это он оторвался от реальной жизни, равно как и то, что у людей могут иметься разумные причины с ним не соглашаться. Его новой фишкой стало заваливание прессы цитатами из своих выступлений, в которых он изумлялся тому факту, что никто не выдвинул его кандидатуру в конгресс или не предложил стать послом.
– Жаль, что нельзя заставить людей голосовать за их интересы, – сказал он.
Мне хотелось ответить Марку, что такой подход довольно скверно обернулся для моего друга Робеспьера, но воздержался. В кармане зажужжал второй телефон.
Я взглянул на экран. Это было сообщение от Линча: «Время вышло. Что у вас есть для меня?»
– Извините, я на секунду отойду, – сказал я Марку.
Ему это не понравилось, но я быстро отошел, не дав ему возможности возразить. Я позвонил Линчу, остановившись у двери.
– Вы что, забыли о сроках? – вопросил Линч.
– Я работал изо всех сил. У меня кое-что есть. Мы можем встретиться позднее?
– Я сейчас возле вашего дома. Вам надо уделять двору больше внимания. А то соседи решат, что вы так и остались голью перекатной, хотя и немного разбогатели.
– Это у меня запланировано. Я сейчас не дома.
– Жаль. Энни уже вернулась с пробежки. Похоже, ей скучно.
– Даже не думайте. Я уже еду.
Когда я вернулся, Марк кипел от ярости. Бар был крохотный, и многие бросали на меня неодобрительные взгляды – как если бы я ответил на звонок, стоя в очереди на остановке автобуса.
– Мне надо идти, – сообщил я.
– Мы выпили всего по одной.
– Это очень срочно. Извините.
– Кажется, в последнее время вы чем-то отвлечены, Майкл. И я уже не знаю, получаю ли от вас стопроцентную отдачу.
– Мы можем поговорить об этом позднее?
– Нет. Я считаю, что вы не оказываете мне должного уважения. И могу переоценить наши отношения.
Господи, он никогда не отвечает напрямик.
– Вы меня увольняете?
– Если вы сейчас уйдете, боюсь, этим может кончиться.
Поняв, что впредь уже не буду работать с этим типом, я испытал больше радости, чем беспокойства.
– Я ухожу, – решил я и положил двадцатку на стойку бара. – Большое спасибо, что были моим клиентом.
Я примчался домой и отыскал Линча. Тот читал газету, сидя в машине за углом неподалеку от моего дома. Рядом с ним сидел тип в очках. Я постучал в окно, стекло опустилось.
– Какой ваш знак зодиака? – спросил Линч.
– Что?
– Признавайтесь.
– Козерог.
– «Сегодняшнее новолуние может стать началом большого приключения. Многие совершат путешествия в восхитительные места, которые могут полностью изменить их жизнь», – прочел он из газеты. – Вполне благоприятный прогноз. Садитесь в машину.
– Куда мы поедем?
– Я нашел вам бейсбольный мяч.
Я сел. Мы пересекли реку и направились на юг. Линч засыпал меня вопросами. Я рассказал, что сперва хочу установить камеру в кабинете, а дальше выложил все, что узнал о следовании директивы из Вашингтона в Нью-Йорк.
Он никак это не комментировал, лишь медленно кивал, оценивая мои успехи. Мы проехали мимо базы ВВС «Бойлинг» в пустынную местность на юго-востоке. Линч свернул на большую песчано-гравийную проплешину, окруженную болотом. Несколько рыболовных катеров ржавели на приколе или лежали на боку.
– Идите за мной, – велел Линч, вылезая из машины.
– Что-то здесь не пахнет коллекционными спорттоварами, – заметил я.
– Всему свое время.
Линч повел меня к двухэтажному дому с наблюдательной площадкой на крыше – какому-то заброшенному офису этой пристани. Его напарник остался в машине, охраняя нас. Линч остановился у двери, достал пистолет и взвел курок. Потом указал на дверь.
– В банке такой же замок, – пояснил он и взглянул на часы. – У вас четыре минуты.
Я опустился на колени и осмотрел замок. «Медеко». У меня были при себе отмычки от Картрайта, но этот замок, хотя и более старый по конструкции, был из числа самых трудных для взлома.
