Около минуты ушло на то, чтобы выставить штифты на линию поворота. Первый этап вроде бы завершен, но невозможно знать наверняка.
Я слышал лязгающие шаги приближавшихся спецназовцев, позвякивание и постукивание их снаряжения.
Я достал проволочку, согнутую на конце под прямым углом, и начал играть с поворотами штифтов, нащупывая малейшую слабину и стараясь не нарушить вертикального положения каждого штифта.
Я отогнал картину того, как мы с Джеком, многообещающие продавцы фитнес-услуг, лежим в лужах крови, встретив печальный конец. Выкинул образ Энни на галерее для зрителей в зале суда, когда меня признают виновным в длинном списке преступлений, заканчивающемся убийством Сакса. Изгнал образ Линча, приставившего ствол к моей голове и прикрывшего глаза, чтобы в них не брызнули мозги.
И освободил боковую пластину.
Лязг приближался. Господи, какой он стал громкий…
– Они уже здесь, – прошептал мне на ухо Джек.
Я уже слышал их дыхание, а вибрация пола передавалась в пальцы, угрожая погубить равновесие, которое мне удалось создать в бронзовом лабиринте замка.
Удача с боковой пластиной должна была меня воодушевить, но что-то пошло не так. Я чувствовал, что пластина все еще запирает цилиндр. То ли штифт упал, то ли я сам выставил его неправильно. Один за другим, оказывая нужную нагрузку на тензометрический ключ, чтобы удержать все на месте, я проверил штифты. Четвертый, как выяснилось, стоял неправильно.
– Хорошо, – услышал я чей-то голос. – Давайте их скоренько пересчитаем.
Кто-то начал пересчитывать слитки. Судя по голосу, он стоял буквально рядом со мной.
Джек сжался и присел. Волосы у него намокли от пота, и я разглядел его рану, подарочек от Линча. Он перебрал отмычки и взял «пилку» – у нее на конце было нечто вроде двух зубьев пилы. Джек держал ее, как ледоруб. Замечательно. Теперь мы сможем нанести какому-нибудь банковскому бедолаге колотую рану, пока охранники будут нашпиговывать нас пулями. Ладно, свою жизнь я уже прохлопал, но мне не хотелось вдобавок губить и невинного человека только из-за того, что я оказался хреновым мошенником.
Клерк считал слитки.
Я чуть приподнял четвертый штифт, затем следующий, нащупывая просветы между зазубринами на штифтах, чтобы отыскать настоящую линию поворота. Цилиндр еле заметно шелохнулся. Штифт сопротивлялся давлению, теперь уже сильнее и четче. Я его поймал, но вращение теперь заблокировалось. Удерживая все детали в этом положении, я взял согнутую проволочку и стал прощупывать штифты снизу.
– Все на месте, – объявил клерк.
Процессия двинулась к нам. Флуоресцентные лампы уже отбрасывали на нас тени. Джек выпрямился, готовый рвануться с места.
Я медленно двинул вперед ползунок, пока не услышал щелчок. Цилиндр повернулся. Я приоткрыл дверь.
Но я забыл про отмычку, которой заклинил язычок электронного замка. Она стала падать на бетонный пол, медленно вращаясь. Я потянулся к ней.
Ее падение услышат. И нас заметят.
Джек меня опередил. Он подхватил отмычку в нескольких дюймах от пола.
Я схватил его за рубашку и втянул за собой через дверь, потом с силой толкнул ее. В последний момент, не дав ей захлопнуться, я остановил створку, нажал на язычок замка и аккуратно дал ему защелкнуться.
В темноте слышалось только наше дыхание. Я знал, что направление, в котором мы шли, приблизило нас к дальнему концу погрузочной эстакады. Постепенно мои глаза привыкли к темноте, и я оценил размеры помещения в свете нескольких светодиодных огоньков. Я разглядел полки вдоль стен и огромные весы посреди комнаты.
И тут я услышал, как в двери позади нас поворачивается ключ.
Мы находились в помещении, где пересчитывали деньги и золото. Неудивительно, что в двери стоял «Медеко». И сейчас сюда шли, чтобы еще раз взвесить груз.
– Прячься! – прошипел я Джеку и метнулся на полки под столами. Я оказался на бугристой куче пластиковых упаковок. Они пахли странно, как старый медный кувшин.
Дверь распахнулась. Помещение залил свет.
– Я только прихвачу их, – сказал клерк.
Он протопал в комнату. Дверь за ним захлопнулась. Я видел лишь его мягкие черные туфли с пристегнутыми к носкам металлическими чехлами. Смотрители хранилища носят их, чтобы случайно упавший на ногу золотой слиток не раздробил кости.
Звяк, звяк…
Туфли двинулись в мою сторону, и я не к месту подумал о рыцарских доспехах. Мы с Джеком переглянулись, будучи и чувствуя себя полностью беззащитными. При свете я разглядел, на чем мы лежим: пачки денег.
Банк ФР распределяет в год пятьсот пятьдесят миллиардов долларов наличными. Деньги собирают в пачки по сто банкнот, затем в стопки по десять пачек, потом в кирпичи по четыре таких стопки, упаковывая их в пленку. И наконец, в блоки из четырех кирпичей – шестнадцать тысяч банкнот, – обернутые толстым пластиком и размером с микроволновку.
Я лежал на жестком ложе из десятков миллионов долларов. А рядом увидел прозрачные запаянные пластиковые мешки, набитые пользованными банкнотами, которые были заляпаны красным и черным: кровь.
Перетаптываясь в шаге от моего лица, клерк замурлыкал популярную песенку.
