– Пожалуй, ограничусь пока только усами, – сказал он и взял из коробки пучок волос, прикрепленных резинкой к картонной подставке. Усы ему не понравились, слишком пышные, с загнутыми лихими кончиками. – А есть что-нибудь поменьше?
Продавец с ирокезом принес несколько образцов, и Габриэль выбрал узенькие аккуратные усы. Получив к ним тюбик с медицинским клеем и инструкции, как с этим обращаться, он расплатился и уехал.
Оранжевая снегоуборочная машинка медленно двигалась вдоль кромки дороги, собирая широким щитом впереди себя снег. Припаркованная серебристая Honda нехотя сдвинулась с места, освобождая дорогу, когда на крыше оранжевой машинки замигали маячки. Стоя у окна, Габриэль думал сначала про Таню, про Марию, потом мысли вернулись к Софи. Чувство горечи опять подступило к горлу, на этот раз сильнее, чем раньше. Его не рождённой Софи могло бы быть примерно столько же лет, сколько Софи, находящейся сейчас между жизнью и смертью.
На голую черную веточку клена, росшего прямо под окном, уселся маленький пестрый снегирь и стал поглядывать на него, часто поворачивая головку и заглядывая в окно. Габриэль нетерпеливо посмотрел на часы – время шло удивительно медленно. Он почувствовал, как сильно ожидание и эти мысли вымотали его. Нужно обязательно немного поспать перед этим, решил он.
Ему удалось расслабиться с помощью метода обратного отсчета метода Сильва и вогнать себя в сон, в котором ему приснилась какая-то девушка. Она сидела в лодке, держа низко над головой большой полосатый зонт от солнца, а он сидел на веслах лицом к ней. Он знал, что это мать Софи, и ему было очень важно попросить у нее прощения, но никак не удавалось увидеть лицо, как бы он не наклонялся. Наконец он бросил весла и встал, чтобы подойти ближе. Солнце светило в глаза, лодка сильно качалась, а он не мог сдвинуться с места, чтобы не упасть.
Было довольно темно, когда он проснулся, досадуя, что не чувствует себя выспавшимся, а это может помешать быть в хорошей форме ночью. Бриться не стал, двухдневная щетина тоже порядком меняла лицо. Надел очки и примерил усы, приставив их к верхней губе. В сущности, маскировка была необязательной. Туда, куда он собирался, по идее его никто не должен знать. Тем более, что работники видеомониторной – засекреченная каста, их даже в собственном казино мало кто знает, только менеджер имеет право войти к ним. Так как мониторная следит за правильностью ведения игры, это правило действует в целях безопасности, чтобы исключить вероятность возможного сговора с дилерами или пит-боссами, то есть с теми, кто напрямую ведет игру. Даже часы обеда в столовой смещены, чтобы не сталкиваться с другим персоналом. Служба собственной безопасности казино, конечно, знает весь персонал. И время от времени проводит рейды в других казино с целью проверки, так как всем работникам запрещено играть где бы то ни было.
Вот кого стоило опасаться, но туда, куда Габриэль собирался, они не ездили, он это знал, так что подстраховка была на всякий, что называется, случай.
Габриэль выехал из города спустя двадцать минут и, так как избегал ехать мимо того места, ему пришлось сделать изрядный крюк по обводной дороге вдоль промерзшего канала. На выезде из города было кафе, куда он зашел подкрепиться. Поймал себя на том, что немного волнуется, и заказал порцию бурбона. Опьянеть он не боялся, так как контролировал себя в этом плане, но решил, что некоторая раскованность не помешает.
Расплатившись, зашел в туалет рядом с выходом, чтобы наклеить усы. Когда он, стоя возле умывальника с зеркалом, уже был готов выдавить клей на узкую матерчатую изнанку усов, в туалет вошел седой мужчина и подошел к писсуару рядом с умывальниками. Габриэль на него не смотрел, но чувствовал, что тот поглядывает на него. Пришлось убрать тюбик и усы в карман и выйти. В машине наклею, подумал он, хотя там не так удобно, света мало.
«Может решил, что я собираюсь кокаин нюхать?» – усмехнулся про себя Габриэль. Он вырулил со стоянки и заметил, как вслед за ним зажглись фары машины.
«Неужели вправду решил про кокаин и известил кого-то?». Почти сразу же Габриэль отмел эту мысль. Несмотря на это, когда он выехал на шоссе, все равно поглядывал в зеркало заднего вида. Спустя двадцать минут выехавшая за ним машина свернула налево. «Нервы у тебя немного сдают, дружок, успокойся».
