– Эй, ты? Что себе вообразил? Ты не можешь оставить этих господ в покое?
Пьер стряхивает руку военного со своего плеча.
– Не люблю, когда до меня дотрагиваются. Тем более такие, как ты.
– Хочешь в тюрьму? – вне себя вопит военный.
Он заносит над Пьером кулак, но в ту минуту, когда он уже готов нанести удар, Ева с криком «Стойте!» встает между ними и, воспользовавшись замешательством военного, задает ему вопрос:
– Разве вам не известно, что сотрудникам жандармерии запрещены какие-либо провокации? – Военный слегка опешил. Ева спешит воспользоваться этим, роется в сумочке и достает удостоверение. – Шарлье, это вам о чем-нибудь говорит? Андре Шарлье, начальник канцелярии жандармского управления? Это мой муж.
Пьер с ужасом взирает на подругу.
– Мадам… прошу меня извинить… – лепечет остолбеневший от удивления военный.
– Ладно, не стоит. А теперь катитесь, если не хотите неприятностей, – отвечает Ева, отпуская его повелительным жестом.
Военный отдает честь, кланяется и исчезает. Одновременно круто разворачивается и уходит в противоположном направлении и Пьер.
Ева, обернувшись, видит, что он удаляется.
– Пьер! – зовет она.
Пьер идет прочь от нее, не оборачиваясь.
После некоторого замешательства Ева поворачивается лицом к своим знакомцам и дает им резкую отповедь:
– Несчастные глупцы! Вы довольны? Так вот, доставлю вам удовольствие: можете растрезвонить повсюду, что я бросила мужа и завела любовника, простого трудягу.
После чего, оставив их в полном недоумении, бросается вслед за Пьером и после секундного раздумья устремляется по аллее.
Вскоре она нагоняет Пьера, который, не обращая на нее внимания, продолжает нервно шагать прочь. Она подстраивается под него. Какое-то время они молча идут рядом.
– Пьер? – наконец отваживается она.
– Начальник канцелярии жандармского управления! – звучит в ответ.
– Но при чем тут я?
– Я тоже ни при чем… – отвечает он и с огромной горечью добавляет: – Женщина, для которой я был создан!
Он замедляет шаг, но по-прежнему не смотрит на нее.
– Я им сказала, что ухожу с вами. Мы с вами связаны, Пьер.
Он резко останавливается, впервые после ухода из ресторана смотрит на нее и восклицает:
– Связаны? А что у нас общего?!
Она кладет руку на рукав его куртки и ласково говорит:
– Наша любовь.
– Эта любовь невозможна, – пожав плечами с грустью произносит он, делая несколько шагов по направлению к ближайшей скамье. – А знаете, над чем я работал многие годы?.. Я вел против вас борьбу, – обернувшись к ней, добавляет он, садясь на скамью.
– Против меня? – переспрашивает она, не понимая, о чем это он.
– Против Правителя и его жандармов. Против вашего мужа и против ваших друзей. Это с ними вы связаны, а не со мной, – объясняет он, пока она садится и вглядывается в него серьезно, но без удивления. – Вы что-нибудь слышали о Лиге?
– О Лиге за свободу? – уточняет она, глядя на него с некоторым испугом, словно открывая нового для себя человека, которого, однако, не боится.
– Я ее основатель.
– Не переношу насилие… – отвернувшись, шепчет Ева.
– Наше, но не их.
– Я никогда не интересовалась подобным, – произносит она.
– Это-то нас и разъединяет. Благодаря вашим друзьям я умер. И если бы мне не представился шанс вернуться на землю, завтра они перерезали бы моих друзей.
– Вы вернулись благодаря встрече со мной, – беря его за руку, мягко уточняет она.
– Ну, разумеется, Ева, это так… Но я ненавижу тех, кто вас окружает. – Тон Пьера понемногу становится мягче.
– Я их не выбирала.
– На вас их печать.
– Верьте мне, Пьер. У нас нет времени сомневаться друг в друге…
В это мгновение между ними, почти касаясь их лиц, падает лист. Ева вскрикивает и рукой отгоняет его от себя. Пьер улыбается.
– Это опавший лист.
– Глупо… мне померещилось…
– Что?
– Что это они… – низким, слегка дрожащим голосом признается она.
До Пьера не сразу доходит, что она имеет в виду.
– Верно… Они должны быть рядом. Старик со своей треуголкой и прочие… Для них это зрелище, такое же, как во дворце, развлечение, – говорит он, невольно оглядываясь по сторонам.
Ева подбирает листок и рассматривает его.
– Не для всех… По меньшей мере один из них верит в нас: тот, что попросил заняться его дочкой.
– Ах, да… – вспоминает Пьер, равнодушно махнув рукой.
– Мы дали ему обещание, Пьер. Пойдемте, – говорит она, поднимаясь со скамьи.
Пьер не двигается.
Отважно улыбаясь, она протягивает ему руку.
– Помогите мне, Пьер. Если мы выполним обещание, это будет залогом того, что мы не зря возвращались.
Он встает, улыбается ей в ответ и порывисто обнимает за плечи.
– Но мы вернулись не ради других…
Ева держит листок между их лицами.
– Начнем с самого легкого, – ласково просит она.
Взявшись за руки, они уходят.
Пьер с Евой идут по жалкой улочке, пролегшей среди серых фасадов многоквартирных домов. Несколько бедняков и маленьких оборванцев с удивлением провожают их взглядами.
Ева смотрит вокруг с затаенной неловкостью. Она нервно теребит свое меховое манто. Чувствуется, что ей стыдно.
Улица завалена отходами всякого рода, пустыми консервными банками, то и дело по пути попадаются смрадные лужи.
