– Хорридо![50]
– Я «Сотка», взял головного!
– Я под ними! Работаем, командир!
– Фэрпис дихь![51]
– Есть один! Ах ты, черт, только «помазал»! Ванька, добей!
– Мисткерль, фик дихь инс кни!
– Командир! У тебя «худой» на хвосте! Пикирую на вас! Отверни чуть в сторону, я его счаззз!
– Хильфе, хильфе! Анстрален![52]
– Есть, горит, сука! Идем вверх на семьдесят!
– Фердаммтэ шайсэ!
– Гришка, сзади, тяни вправо!
– Понял!
– Круче! С разворотом на сто!
– Рабзанелла![53]
– Гришку подбили!
– Ванька, наверх! Прикроешь.
– Шайсе!
– Гришка, отходи под нас, прикрою!
– Сейчас… горю, командир!
– Командир! Гришка упал!
– Спрыгнул?
– Нет! Ну, я вам сейчас, гады…
– Хорридо, хорридо! Хальт ди фотце, «Иван»!
– Командир! Прикрой, атакую!
– Ванька, не смей!!! Ванька-а-а-ааааааа!!!
– Командир, он… Ванька… протаранил «худого»!
– Вижу, Тимур… Отходи, я прикрою!
– Хер тебе, командир! Я тебя не брошу! Сейчас я одного… Есть!!!
– Анстрален! Фэрпис дихь, «Иван»!
– Горит, тварь, горит!!! Командир, ты видишь?
– Тимур, спокойно! Немцы уходят! Уходят, гады! Идем на «Лесной», как планировали!
Похоже, что где-то там, у самой линии горизонта, а может, и за ней, насмерть сцепилась четверка наших «ястребков» против восьмерки немецких «экспертов». И фрицы сбежали, разменяв двух своих на двух наших.
Мы с Алькортой переглянулись и, отложив наушники, одновременно вытерли пот с лица. Напряжение этого воздушного боя передалось и нам. Жаль погибших ребят – судя по картине схватки, это были настоящие асы – бились против вдвое превосходящего по численности противника и обратили его в бегство! Похоже, что не обманул Кирпонос – прислал прикрывать «воздушный мост» лучших.
Не прошло и пяти минут, как на наш аэродром, прозванный на «Большой земле» «Лесным», приземлились два «И-16». На фюзеляже одного из них красовался номер «100», второй выглядел скромнее – «07». Пожаловали те самые летчики-герои. Спасибо преподавателю ШОН Степану Ильичу – теперь я знал «в лицо» любую свою и вражескую технику и легко определил с первого взгляда, что это машина новейшего «Типа 28» с тысячесильным движком и пушками ШВАК в консолях крыла. Теперь понятно, почему хваленые «белокурые рыцари» не смогли завалить наших «соколов» в первую же минуту боя – эта модификация истребителя в умелых руках могла противостоять «мессерам» почти на равных.
Я вскочил и рванул к истребителям, чтобы рассмотреть их поближе. Но, увидев лицо с трудом вылезающего из кабины «ишачка» летчика, буквально охренел и просто встал столбом – не ожидал, что комфронта пришлет буквально «лучших из лучших» – пилотом истребителя с номером «100» на борту оказался… Покрышкин! Я прекрасно помнил его лицо еще с «тех времен», из своей «прошлой жизни». А второй ас оказался… Тимуром Фрунзе – его я тоже хорошо запомнил по фотографиям из Интернета.
– Во! Тут на земле уже пионеры воевать начали? – увидев меня, сказал Покрышкин, с трудом растянув губы в улыбке.
Он пытался освободиться от ремней парашюта. Было видно, что пилот смертельно измотан прошедшим боем – чудовищные перегрузки во время виражей за считаные минуты выматывали похлеще двадцатикилометрового марш-броска. Я бросился помогать.
– Спасибо, парень! – искренне поблагодарил ас, когда тяжелая сумка парашюта свалилась к его ногам. – Как тебя зовут, боец?
– Курсант Игорь Глейман! – ответил я, откровенно разглядывая живую легенду, будущего трижды Героя Советского Союза. – А вы Александр Иванович Покрышкин?
– Да! – удивленно хлопнув глазами, ответил летчик. – Но откуда ты можешь меня знать?
– Слухами земля полнится! – ответил я, пожав плечами. – Мы сейчас случайно на вашу волну попали и слышали, как вы с фрицами бились, четверо против восьмерых!
– Слышали, но… как? – снова удивился Покрышкин. – Впрочем… мало ли в какой части такие молодцы служат… Но… стоп! Как, ты сказал, твое имя? Игорь Глейман? Но мы же в расположение «Группы Глеймана» прилетели, верно?
– Так точно! Оперативная группа полковника Глеймана. Петр Дмитриевич – мой отец! А я – разведчик из группы Осназа! – объяснил я.
– А лет-то тебе сколько, разведчик? – усмехнулся Покрышкин.
– Семнадцать! – улыбкой на улыбку ответил я. Привык уже озвучивать этот смешной возраст…
До нас наконец-то добежали красноармейцы из команды Кудрявцева и какие-то незнакомые парни в засаленных синих комбинезонах, видимо, те самые механики истребительного полка. Быстро распределившись вдоль крыла, парни покатили самолет в сторону леса. А к Покрышкину подошел мужик в комбинезоне, возрастом постарше прочих.
– С прибытием, товарищ лейтенант! – козырнул мужик. – А где остальные ребята из звена?
– Не долетели, старшина! – тяжело вздохнул Покрышкин. – В десяти километрах отсюда наткнулись на «худых». Ваньку и Гришку завалили!
– Вот суки! – с чувством сказал старшина-механик, сжимая кулаки. – Наши прыгнуть успели?
– Нет! – качнул головой Александр Иванович, и мне вдруг показалось, что на его глазах блеснули слезы. – Ванька на таран пошел, и он, и «худой» – вдребезги. А Гришка упал на лес… Ладно, где тут можно на полчаса прилечь? Укатали меня сейчас, всё тело болит!
