— Можно попробовать устроить тебя на свободные вакансии. Если справишься, никто возражать не будет, даже если раньше ты этой работой не занималась.
— А есть что-то в лаборатории? — заинтересовалась Альфэй.
— Сейчас! — Джо Лин подскочила на кровати, и в её руках загорелся экран планшета. — О, твой сертификат здоровья пришёл, я же говорила, что всё в порядке. Так, лаборатория… Да, им требуется уборщица!
— И почему я не удивлена, — вздохнула Альфэй.
Выжимать половую тряпку голыми руками, как Альфэй делала это когда-то ещё в раннем детстве своей смертной жизни, не пришлось. Поддерживать чистоту с помощью роботов-уборщиков оказалось непривычно после её напичканного магией дворца, но намного проще, чем вручную. Она задавала маршрут, график работы, забивала в настройки задание, проверяла исправность техники. Её основной задачей было вовремя реагировать на запросы лаборатории.
Однако в саму лабораторию Альфэй всё никак не удавалось попасть.
Они с Джо Лин, которая работала в яслях базы с совсем маленькими детьми, прожили вместе уже две недели. Сталкивались в основном по утрам и вечерам. Выходные у них совпадали редко, поскольку Альфэй работала сутки через трое, а Джо Лин два дня через два
— Всё равно жить с кем-то лучше, чем совсем одной, — в порыве откровенности призналась Джо Лин, которая сильно скучала по своей прошлой соседке-подруге.
Каждый на базе выполнял свою работу по индивидуальному графику, подходящему для конкретной задачи. Денег не существовало как понятия. Еда, одежда и все блага распределялись пропорционально на работающих женщин. О детях заботились воспитатели и учителя. Численность базы и её жизнь были строго рассчитаны, выверены и регламентированы на годы вперёд.
Чем больше Альфэй узнавала о своём новом мире, тем отчетливее видела влияние Коммунистической партии Китая, в идеологии которой росла, на её представление об обществе. Она бессознательно взяла за основу привычный социальный строй, скопировала его представления о правильном и должном. Переняла понятные ей ценности и цели, получив в результате совершенную утопию. Впрочем, при столь значительных ограничениях особого выбора у людей не было: либо жёсткое распределение ресурсов, либо война за них. И только после Четвёртой мировой войны и частичного уничтожения человечества чаша весов, наконец, качнулась в другую сторону.
Радовало то, что сильной деградации человечества всё же не произошло. Но постапокалиптический мир — сам по себе не очень хороший результат при сотворении миров. И это уже не звоночек, а набат. Альфэй не справлялась!
Вызов в лабораторию пришёл только на третью неделю её работы, когда там потребовалось заменить вышедший из строя агрегат. Маленькая авария позволила увидеть десятки гигантских колб, от пола до потолка, с обнажёнными мужскими телами внутри, опутанными трубками. За прозрачными стёклами словно парили в жидкости: младенцы и совсем старики с длинными развевающимися седыми волосами.
— Ого, — от увиденного не сдержалась Альфэй.
— Что, первый раз такое видишь? — обратила на неё внимание женщина в белом халате, которая её и впустила.
Альфэй кивнула, не совладав с голосом. Сложно было осознать, что всё это работа собственного подсознания, которое отчаянно сопротивляется появлению мужчин в её мире. Пожалуй, ещё никогда Альфэй не понимала так ясно смысл фразы наставника Ли: «Сотворённый мир — отражение вашего внутреннего мира. Пока вы не примете это, не сможете повлиять на результат».
Взгляд невольно зацепился за золотистую шевелюру подростка, и Альфэй качнулась в его сторону.
— О, Небеса! — вырвалось, когда с другого ракурса она смогла разглядеть его лицо.
— А… Этот мальчик очень красивый, правда? Ему уже пятнадцать лет. Генетический материал мы получили с базы Афродита при обмене. Образец номер Си би два эль, — в ответ на её реакцию оживилась лаборантка.
Альфэй же пыталась понять, как так получилось. Она точно не собиралась тащить Сибилла с собой в новый мир. Или в глубине души так сильно переживала за него?..
От знакомого когда-то ребёнка в подростке напротив почти ничего не осталось. Разве что золотые волосы, но длина их изрядно увеличилась. Исчезли пухлые щёчки, резче выделились скулы, подбородок ощущался более тяжёлым. Насколько Альфэй могла судить через стекло и жидкость искажающие объём: парень был мощнее и шире в плечах, чем азиатские мужчины, и на полголовы перерос её.
Внутреннее смятение только усилилось, когда этот Сибилл открыл помутневшие голубые глаза.
— Иногда они шевелятся, открывают глаза или рот, но редко и недолго, — прокомментировала это лаборантка. — Просто реакция тела. В них нет сознания, души, личности — ничего из этого. Ну вот… Я же говорила.
Веки вновь скрыли сонные голубые глаза. На душе стало чуточку легче: Альфэй не хотела бы обречь на подобное существование настоящего Сибилла.
После посещения лаборатории у Альфэй началась бессонница. А стоило заснуть, как она видела Сибилла.
