Поэтому вступаться хоть за одного из её «ручных бугаев» казалось смешным. Тем более, что мужчины умели подчиняться и хорошо работали в структурах, построенных на иерархии. Руководствуясь этими рассуждениями, Альфэй и думать забыла о недовольстве отдельно взятых представителей гарема.
Поток маны от смертных изначально стабильный постепенно пошёл на убыль. Сначала Альфэй этого даже не заметила. Потом ей показалось, что часть её храмов потускнела, и их в мире как будто стало меньше.
Альфэй окончательно осознала, что что-то не так, когда из её чертогов пропал Шисяйсан. Она не сразу придала этому значение, потому что сама же разрешила мужчинам покидать небесный остров, чтобы удовлетворять свои сексуальные потребности, и никак эти отлучки не контролировала.
— Азур, ты знаешь, где Шисяйсан? Я давно его не видела, — спросила Альфэй, когда не смогла отыскать своего жреца у смертных.
— Простите, Верховная богиня! Этот недостойный виноват, — бухнулся ей в ноги Азур. — Шисяйсан отказался быть жрецом и улетел. Я не смог его остановить.
— Он объяснил причину своего ухода?
— Этот неблагодарный… Шисяйсан… Он сказал, что Верховная богиня отказалась мирить расы между собой, поэтому ему больше нечего здесь делать. Он хвастался, что нашёл другой способ исполнить своё желание.
— И что это за способ?
— Шисяйсан не уточнил, но…
— Говори.
— Почти все змеелюди покинули небесный остров.
— Кажется, я видела сегодня Мурасяя и Сииросюна, — напрягла память Альфэй, вспомнив двоих змеелюдей, которые были слегка «не от мира сего» и казалось, что им ничего в жизни не нужно, кроме того чтобы греться на солнышке, лениво жмуря красивые глаза.
— Только они и остались, — съёжился на полу, распушив крылья, Азур.
— Это не твоя вина. Поднимись.
Как и в самый первый день создания этого мира, Альфэй пришла к краю облачного острова. Она внимательно всмотрелась в свет своих поредевших храмов на земле, возносимые к ней огоньки свечей и дым благовоний. Вслушалась в мольбы и просьбы верующих смертных, среди них действительно почти не осталось голосов змеелюдей.
Изучая странную тенденцию потери змеелюдьми веры в неё, Альфэй простояла на краю облачного острова, кажется, целую вечность.
Не дослушав, Альфэй переместилась в тёмную пещеру, освещённую очень скудно. Она сразу же нашла Сибилла. Казалось, что свет шёл именно от него, а точнее, от его кожи и вновь отросших до поясницы волос.
Сибилл стоял в окружении полуголых фигуристых женщин разных рас со спущенными штанами и разведёнными полами многослойного ханьфу.
Альфэй почувствовала, что от переполнявшей её ярости температура повысилась сразу на десятки градусов. В пещере же стало значительно ярче и запахло палёным. Раздался грохот, и под ногами Альфэй вздыбились неровные разломы.
— Это не то, что ты подумала! — жалобно застонал Сибилл, а его мужское достоинство начало наливаться силой под восторженный женский писк.
— Действительно большой! И светится! — донеслись совсем уж бесстыдные комментарии.
— Все вон! Оставьте нас, — рыкнул на них Сибилл, наконец, отвоёвывая свои штаны из цепких пальчиков, и натянул их на себя.
Взбудораженных женщин словно ветром сдуло, а вернее, телепортировало, выбросив из пещеры принадлежавшей Богу. Альфэй выдохнула чуть свободнее.
— Эти женщины только что появились. Я их вообще не знаю. Набросились… Всё из-за того, что меня тут считают Богом плодородия и приписывают огромный размер… э… — торопливо начал объяснять Сибилл.
— Того самого органа, который отвечает за плодородие, — подсказала Альфэй. Она чувствовала, что Сибилл говорит ей правду, и это успокоило её окончательно.
— Ага, — с облегчением выдохнул он.
— Значит, это был твой гарем? — догадалась Альфэй.
— Э… Ну я говорил им, что мне не нужен гарем, но они не хотели уходить, и вот…
Альфэй сосредоточилась, пытаясь увидеть храмы Сибилла, но это у неё отчего-то не вышло.
— Перестань блокировать моё ясновидение, — попросила она у Сибилла.
— Ничего я не блокирую… вроде бы…
Как только он задумался об этом, Альфэй смогла увидеть. Храмов было не так уж много, зато самодельные статуэтки, как правило, в форме того самого органа, который женщины обнажили у Сибилла, оказались очень распространены.
Пазл потери в неё веры змеелюдьми начал складываться.
