Ну, своих-то я по полной программе пропустил - и с торжественным прикалыванием на комбезы, и с пожиманием рук, и с командирским поцелуем. С одной стороны - это же мои ребята, мы же с ними столько всего успели хлебнуть… а с другой - дай тем же Чморину с Козлищенко волю - они тут такой цирк с развешиванием орденов друг другу устроят… я и так Козла от себя с трудом оторвал после командирского поцелуя - как удалось не блевануть, сам удивляюсь.
Сели мы со Шнягой у входа в пещеры, в том самом месте, где со стажером моим от гостей непрошенных отбивались.
Молчим.
Солнышко, сволочь, так и жарит - вроде бы в тени укрылись, и сквознячок из глубины такой прохладный тянет, а все равно чувствую, как ползут по телу ручейки пота. Шняге-то пофиг - она умеет под любые температуры подстраиваться, а вот нам, простым эльфам, не дано это…
Как начать - не знаю.
Поглядываю на нее искоса - привалилась моя красоточка к камню и травиночку задумчиво жует.
Поерзал я немного, выматерился про себя - и оттого, что какой-то особенно острый камешек задницей почувствовал, а больше оттого, что слабость свою ощутил.
Новости у меня, родная, говорю.
Мляяя… как бы это сказать поаккуратнее?
И у меня новости, говорит.
Покатило, думаю. Не придется первому девочке моей всю эту нездоровую херню про предстоящую разлуку вываливать. Хоть и не так уж надолго расставание - а приятного в нем ведь все равно мало, правда?
Давай, говорю, свои новости. Выкладывай.
Нет, говорит, сначала ты.
Погоди, говорю, госпожа ротмистр. У нас вроде как небольшой военный совет тут наметился. А правило, сама знаешь, железное - первым младший по званию высказывается. Так что не тяни время, у нас его с гулькин нос.
А меня, говорит, новости не служебные.
И травинку ту несчастную мозолит.
И камень, за которым я когда-то укрывался, пристально так рассматривает.
Присмотрелся я на всякий случай к камню. Камень и камень - ничего особенного.
Э, говорю, малышка… если не служебные - значит, в первую очередь. Чтобы решить сразу - и не возвращаться к ним больше. Чтоб от службы не отвлекали.
Не отвлекут, говорит мне Шняга, и встать пытается.
И голос у нее, ребята, какой-то такой… непривычный голос. Как натянутая струна звенит.
Нууу, слушайте…
Это что-то новенькое.
Куда, рявкаю я, а ну сидеть! И за рукав ее хватаю.
Первое это правило: не знаешь, как реагировать - реагируй по уставу.
Дернулась госпожа ротмистр - но тон командирский заставил ее снова на задницу плюхнуться.
Вообще это личное, бормочет, к делу не относящееся. И глаза прячет.
Нет, ору я, нет у Стражей дел, к службе не относящихся! А ну, колись! До самой задницы колись!
И затыкаюсь.
Потому что у Шняги - у Шняги! - слезинка в уголке глаза висит. Дрожит слезинка, вот-вот выкатится.
Вот тут, ребята, меня крепко торкнуло.
Как бы нас ни кидала, как бы нас ни жевала, как бы нас ни комкала жизнь, никогда я слезинки у подруги не видел. Это что же такое случилось, что твердокаменного ротмистра так вштырило?
Обнял я ее за плечи и говорю - ты того… ты только не реви, ладно? Ты просто возьми и расскажи - и я все решу. Через задницу вывернусь - а решу.
Пошарил по карманам - ну нет ни хрена носового платка, только протирка для лучемета. Чистая, правда - кристалл засраным тряпьем не протирают. Вынул я протирочку и слезу ею промокнул.
Смотрит моя девочка на протирку - и смех ее разбирает. Вижу, сам собирался, говорит. И женщину без меня не завел - некому тебе, бедному, платок носовой в карман положить.
Она у меня славная. Другая бы истерику закатила, что ей не батист с вензелем в морду лица тычут, а эта только смеется.
Вот погоди, говорит, доберусь я до сестрички - ох и вмажу ей за то, что за моим мужем не следит…
Да ладно, говорю, чего уж там… тряпочка, говорю, чистая, мягкая, непользованная. А сестричке твоей и не до меня вовсе - у них со стажером такое закрутилось… жаль, что ненадолго, заканчивается его стажировка.
Погрустнела, гляжу, малышка, железку какую-то подобрала, стенку ей царапает.
Ладно, говорю, поплакали - и будет.
Давай, говорю, уже твою новость.
Поднимает она на меня глазищи свои и медленно так говорит: а знаешь, и моя служба заканчивается. И сжалась вся в комочек.
Охренел я, ребята. Настолько охренел, что даже заорать на нее сразу не успел. Только воздуха в грудь набрал побольше, как слышу - Старшая визжит, словно ненормальная: заткнись, скотина тупая! Просто спроси - почему.
От этого визга я еще больше офонарел: ну не ждал я такого от Леди.
И послушно спрашиваю: а почему, малышка?
Осторожно так спрашиваю.
Даже нежно.
Смотрит она на меня с таким удивлением, как будто впервые видит.
А у меня в голове все наши годы прокручиваются - и как мы втроем замок Темного брали, извращенцами прикинувшись, и как крыс в торпеды превращали, и как с Чморином ползли тот проклятый Шнягин контракт из спецхрана выкрадывать… она ведь сама потом вернулась в Корпус, сама, добровольно…
И настолько меня эти воспоминания захватили, что я даже не понял поначалу, что мне Шняга сказала.
Беременна я, говорит моя любимая.
А я сижу дурак-дураком и въехать пытаюсь - это она про что?
