– Всю картину сразу трудно увидеть, – пояснила старая женщина. – Должно быть, непосредственно после Разделения можно было различить границы эпох: одна улица – в таком-то столетии, следующая – в другом… Теперь, через девяносто с лишним лет, все утряслось. Например, в Тройственных эпохах три эры слились в одну. Уже и не разберешь, какое здание явилось из прошлого, какое из будущего. Животные минувших времен кормятся рядом с более поздними видами… Вот такая там теперь жизнь: единая эпоха, соткавшаяся из трех!
София с напряженным вниманием подалась вперед.
– Не расскажете про зверей? Я слышала, они очень странные!
– Там вправду водятся удивительные создания, – кивнула старушка. – Однако в Пустошах тебе следует очень осторожно употреблять такие слова, как «твари» или «животные».
– Вот как! Почему?
– Это из-за Знака лозы и Знака железа. – Бабуля Перл вслушалась в молчание Софии. – Слышала ты о таких?
– Читала… – Софии пришло на ум мимолетное упоминание в дядином атласе. – Правда, не особенно поняла. Что это такое?
Старая женщина поудобнее устроилась в кресле.
– Что ж, неудивительно. Люди говорить об этом не любят. Особенно жители Пустошей. Однако невозможно понять эту страну, не учитывая Знаки. Они существовали всегда… то есть со времени Разделения – наверняка, но лишь позже возник жестокий способ их наблюдения. Хочешь послушать, с чего все это началось?
– Еще как хочу!
– Эта история была изложена в стихах Ван Моорингом, уроженцем Пустошей, который стал моряком…
И Бабуля запела. Песня была медленной и печальной. Голос старой женщины тонкой нитью вился над палубой…
Голос затих, но перед умственным взором Софии продолжали плавать яркие образы, навеянные песней.
– Медный лоб… – наконец выговорила она. – Что это значит?
Бабуля Перл наклонила голову.
– Милый, – сказала она, – почему бы тебе не рассказать ей о Знаке железа?
София глянула поверх спинки ее кресла и, к своему удивлению, обнаружила там Тео, который незаметно появился из темноты. Судя по всему, он слышал их разговор. София же успела забыть и о морской болезни, и о том, что была на него сердита.
Помедлив немного, Тео подошел к ним и сел рядом.
– Для Знака железа, – тихо промолвил он, – достаточно любой кости, выполненной из металла. Чаще всего это чей-нибудь зуб. Такие зубы прочны и остроконечны, они предназначены рвать…
– Так они тому человеку зубами крылья порвали? – поежилась невольно София.
– Они охраняли ворота. Они выполняют лишь то, что от них требуется.
– Все верно, – кивнула Бабуля Перл. – Стражники так и говорили, отстаивая свою правоту: мы охраняли ворота. Им, мол, неоткуда было знать, что перед ними – королевский племянник, который вернулся в Нохтланд после нескольких лет, проведенных на северной границе. Тем не менее король заявил, что Знак лозы должен был послужить необходимым и достаточным доказательством их родства.
– А что дальше было с этим племянником? – спросила ее София.
– Стражники в клочья изорвали ему крылья, но со временем те отросли заново, подобно новой листве.
– Зато стражников, – добавил Тео, – приговорили к смерти.
Бабуля Перл повернулась к нему:
