Она посмотрела на Дилайлу – та напоминала бумажную куклу.
Осколки стекла сверкали на паркете, как уродливые, необработанные алмазы.
Рассыпанные на паркете.
У Сиони не было бумаги, но все же…
Прижав окровавленную ладонь к полу, она забормотала одними губами, почти не различая собственного шепота:
– Вещество, созданное землей, твой обладатель призывает тебя. Отныне отвяжи меня от того, с чем я была связана через тебя до сего дня.
Она прижала руку к груди.
– Вещество, созданное человеком, призываю тебя, – еле слышно простонала Сиони. – Пребудь со мною, и я пребуду с тобою отныне и впредь.
Сиони приподнялась на локте – ее дух пребывал где-то в иных местах, вдали от жгучей мучительной боли и рваных ран. Она потянулась за длинным осколком и стиснула его в кулаке, не обращая внимания на то, что острые края пропороли ей пальцы.
Грат замер перед Эйвиоски. Театральным жестом разорвал на ней блузку, распорол бюстгальтер и обнажил грудь, где билось ее сердце.
– Вещество, созданное человеком, – почти мысленно говорила Сиони, беззвучно шевеля распухшими губами, – твой создатель призывает тебя. Пребудь со мною, и я пребуду с тобою всю свою жизнь, до того дня, когда я умру и обращусь в прах.
Стекло будто ущипнуло ее за кончики пальцев.
Стекло Дилайлы. Заклинание сработало.
Грат замахнулся на Эйвиоски кинжалом.
Сиони лихорадочно шарила глазами по зачарованным стеклам. Наконец она увидела свое окровавленное плечо: оно отражалось в круглом зеркале, напротив которого висело другое – антикварное – в тяжелой раме.
Грат стоял возле круглого зеркала и, казалось, совершенно забыл про Сиони.
Она вспомнила, как Дилайла сидела за столиком в бистро, радостная и живая – такая живая! – и смеялась над розыгрышем, который устроила подруге с помощью своего же подарка.
А ведь Дилайла объяснила ей заклинание Осветителя!
Сиони подползла к антикварному зеркалу и прикоснулась к ровной поверхности. Прошептав «Отражай», она сосредоточилась на образе Лиры – такой, какой увидела ее впервые в кухне Эмери. Вскоре перед мысленным взором Сиони возникла молодая красотка. Черный наряд выгодно подчеркивал ее изумительную фигуру, алые губы Лиры кривились в ехидной усмешке. Сиони подумала о темно-шоколадных кудрях Лиры, обрамляющих лицо Потрошительницы и ниспадавших ей на плечи. Вспомнила и о стальном отблеске ее глаз, и о флаконах с кровью, болтающихся на поясе.
И конечно же в старинном зеркале моментально возникла иллюзорная Лира, а круглое зеркало, в свою очередь, тоже отразило темную Потрошительницу.
Грат замешкался. И приостановился, заметив фантомную Лиру. Наверное, он решил, что Лира находится здесь, рядом с ним. Возможно, он надеялся, что она очнулась и исцелилась.
Он повернулся к Сиони спиной.
Сиони что-то невнятно прорычала и оттолкнулась от пола. Она врезалась в Грата и всадила осколок, который держала в руке, прямо ему под ребра.
– Рассыпься! – крикнула Сиони во весь голос.
Стекло послушно раскрошилось. Сотни осколков вздулись под кожей Грата.
Он взревел. Схватив Сиони за волосы, Грат отшвырнул ее прочь. Сиони опять растянулась на полу и вскрикнула – разбросанные повсюду осколки изодрали ее и без того окровавленную руку.
Грат качнулся к мг. Эйвиоски и схватился за нее, чтобы удержаться, но его ноги подкосились. Он рухнул возле стула Дилайлы. Осколки, впившиеся в его тело, нанесли Грату слишком глубокие порезы. Кроме того, он явно не ожидал нападения Сиони и не удосужился заблаговременно создать заклинание Исцеления.
Тени, затуманивавшие взор Сиони, сгущались, съедая в комнате все краски. Даже собственная кровь казалась ей серой, будто ее кожу обволокли грозовые облака.
Сиони подползла к ближайшему зеркалу, находившемуся около стола, на который Грат недавно высыпал песок. Стеная сквозь зубы, она прикоснулась к стеклу пальцами, оставив кровавые отпечатки прямо на своем отражении.
Помощь. Ей требуется помощь.
В ее спутанном сознании неожиданно всплыло заклинание, которым Дилайла заставила работать зеркальный осколок во временном жилище Сиони.
– Обратно, – выдохнула Сиони из последних сил.
Ее отражение исчезло, сменившись светлой комнатой с белоснежной мебелью и роскошными вазами. На диване сидела, вылизывая лапку, серая кошка. В глубине виднелись полированные перила лестницы. Чья-то гостиная.
Затем видение затянуло пеленой, и измученная Сиони распласталась на полу во весь рост. Однако она могла поклясться, что до нее донесся голос мг. Хьюза, окликавшего ее по имени.
За окном, возле которого сидел Эмери, проносился Лондон. По мере того как центр города постепенно переходил в густонаселенные предместья, кварталы и архитектурные достопримечательности становились все незначительнее. Высокие многоквартирные здания сменились приземистыми коттеджами и ухоженными садами. Поезд набрал скорость, убегая на юг, и Эмери рассеянно смотрел на пологие холмы, перемежающиеся зелеными лугами и полями. Вдалеке виднелись реки и каналы – столь невозмутимые, что вода в них походила на прозрачное стекло, изготовленное Осветителями.
