Эспель остановилась. Она выглядела испуганной, и Кара задумалась, что может испугать эту тощую, голодную девушку, строящую башни из падающих кирпичей и лезущую под самоубийственным прикрытием во дворцы к своим врагам. Потом вспомнила, как Эспель говорила о Каменниках; дрожь, с которой называла их «этими штуковинами». Слезы дрожали в ее глазах, грозя сорваться с ресниц.
– Слушай, – проговорила Кара, – ты не обязана идти. Знаю, то, что случилось прошлой ночью, было…
– Заткнись, – прошептала Эспель, мягко прижав пальцы к Кариным губам. – Сейчас же заткнись,
Кара рискнула.
Накрыв своей рукой руку Эспель, Кара сняла ее с губ и переложила на свою шею. Пальцы затрепетали, когда под ними забился пульс. Кара подняла руку к виску Эспель, запустив пальцы в светлые волосы. Помедлив долю секунды, она ее поцеловала.
Эспель резко вдохнула. На ужасающее, парализующее мгновение Кара подумала, что девушка собирается отстраниться, но верхолазка перевела дыхание, и ее губы открылись навстречу Кариным. Они не разрывали поцелуй бесконечно долго, Карино сердце громко билось в ушах, а потом Эспель прижалась к ней.
Ее тело было близким и теплым. Пальцы гладили Кару по ключицам, потом поднялись и нежно провели по шрамам, словно оставляя за собой искры. Кара поднялась на носочки, углубляя поцелуй, ощущая на губах Эспель соленый привкус, чувствуя мыло на ее коже и краску на волосах, цепляясь за каждую деталь.
Она не имела понятия, долго ли они так стояли. Кара отстранилась, только почувствовав головокружение. Увидеть улыбку Эспель, отражающую свою собственную, оказалось несказанным облегчением.
– Если я сейчас обернусь, – прошептала Эспель, – а эта кучка Рыцарей наблюдает за нами, я очень огорчусь, графиня.
Кара покачала головой.
– Только мы, – проговорила она, и ее слова звучали обещанием.
– Значит, предпочитаешь девочек? – поинтересовалась Эспель.
Кара почувствовала вспышку паники – почти непреодолимое желание все отрицать, забрать содеянное обратно, – но потом поняла, что не знает, страх ли это или восторг – не может отличить. Девушка ощущала себя спринтером, так долго простоявшим на старте, что он уже перестал верить, побежит ли вообще, но теперь она бежала и не хотела останавливаться.
Кара засмеялась и никак не могла перестать. Эспель выглядела обиженной, пока Кара не положила нежную руку ей на шею и не поцеловала снова.
– Значит, предпочитаю тебя, – мягко проговорила она, когда они оторвались друг от друга. Они стояли лоб ко лбу, холодный металл шва Эспель прижимался к шрамам Кары. – Я дам тебе знать, если решу, что это значит что-то еще.
Губы все еще покалывало, даже восстановленную. Она понятия не имела, как это работает, но ей определенно нравилось. Покалывание переросло в дрожь, растекающуюся по конечностям, пока все мышцы не обратились в бренчащие гитарные струны.
«Вот, – подумала она, – как все должно быть». Часть ее, желающая все отрицать, убежать, запереть это мгновение и забыть о нем… никуда не делась и все еще давила на нее, но девушка ее яростно от-ринула.
«Мы пойдем и вручим свои задницы кучке бетонокожих похитителей, способных проходить сквозь стены и ломать шеи, словно черствые бисквиты, – подумала она, – так что у меня, по крайней мере, должно остаться это».
Еще один смешок вырвался из ее груди, и она закусила губу, удерживая его в себе.
– Идем, – сказала она, кивая на дверь. – Пока они не подумали, что мы целуемся на Аппарате.
Кара почувствовала вспышку удовольствия в мечтательном взгляде, который Эспель бросила на кожаную банкетку.
– Позже, – улыбнулась графиня, удивляясь, с какой естественностью и легкостью раздает подобные обещания. – Обязательно, но позже.
– Уверена, что мне подойдет? – спросила Кара, когда Эспель бросила ей вещмешок.
– Твоя же мне подошла? – пожала плечами верхолазка, кивая на черную рубашку, одолженную ей Карой. Возле ее босых ног лежала небольшая кучка кожи и жести, которую она уже вытащила из вещмешка. Девушка собиралась отвернуться, но потом ее татуированные щеки растянулись озорной улыбкой. Блондинка выпрямилась и, посмотрев Каре в глаза, начала очень медленно расстегивать одежду.
– Постой… Что ты?.. – Кара перестала протестовать, когда Эспель выскользнула из брюк. Пояс ее панталон немного соскользнул, обнажая гладкое бледное бедро. Прямой взгляд Эспель красноречиво приглашал посмотреть; она точно знала, как сильно сейчас колотится Карин пульс, и наслаждалась этим.
