Роман в традициях «Джейн Эйр» и «Ребекки» с исландским колоритом. Роуса была счастлива, живя с родителями в их оторванной от остального мира деревне, днем она молилась христианскому Богу, а ночью шепталась со старыми исландскими богами. Но после внезапной смерти отца, оставшись с больной матерью на руках, девушка вынуждена согласиться на брак с заезжим торговцем, предложившим неплохое приданое. Роуса переезжает в свой новый дом, который стоит в стороне от прочего жилья, у самого моря. Мужа ее, Йоуна, почти никогда не бывает дома, на общение с местными жителями он наложил запрет. Молодая женщина существует едва ли не в полной изоляции. И вскоре разум ее начинает выкидывать шутки. Ей мерещатся звуки, ей чудятся чьи-то фигуры. Она чувствует, что дом буквально обволакивает ее какой-то магией…
THE GLASS WOMAN by CAROLINE LEA
COPYRIGHT © 2019 by CAROLINE LEA
© Анна Гайденко, перевод, 2021
© «Фантом Пресс», оформление, издание, 2021
В день, когда ворочается земля, чрево скованного льдом моря исторгает на поверхность труп. Пальцы цвета слоновой кости шевелятся, как живые.
Мужчины и женщины Стиккисхоульмюра выскакивают на мороз, спотыкаясь и проклиная подземные толчки, которые осыпают их кусками дерна с крыш. Но при виде руки, призывающей их в ледяную пучину, они осекаются на полуслове, замирают с открытыми ртами.
Мужчины пробираются вперед, карабкаясь по морщинистым наростам застывшей воды. Идти тяжело. Он с трудом ковыляет вместе с ними, зажимая нарывающую рану в боку. Всякий раз, как его ноги в башмаках из тюленьей кожи ступают на лед, он прерывисто втягивает в себя воздух.
Позади него, на промерзшем и заснеженном надежном берегу, сгрудилась наблюдающая толпа. Он чувствует, как они следят за каждым его шагом в надежде, что лед не выдержит.
Он вспоминает, как тащил укутанное в саван и обложенное камнями отяжелевшее тело, как ныла рана, когда они пробирались сквозь сугробы и длинными палками разбивали лед, чтобы столкнуть сверток в воду. Море поглотило его в один миг, белое пятно растворилось во тьме. Но память о теле осталась, как кровавые сцены в сагах – старых как мир и полных страстей легендах, из которых каждый исландец с самого рождения узнает, что такое жестокость.
Шесть дней тому назад он вполголоса прочел молитву над черной водой, и они побрели обратно в дом. Полынью затянуло льдом еще до захода луны, и когда на небо просочились бледные лучи зимнего солнца, под снегом уже ничего не было видно. Природа укрывает множество грехов.
Но земля в Исландии всегда неспокойна. Должно быть, из-за рокочущих содроганий ее недр или из-за водоворотов камни вывалились из савана, и тело всплыло на поверхность из-под растрескавшегося льда. Вот оно виднеется. Манит к себе.
Он поскальзывается и грузно падает, слабо застонав, когда осколок льда впивается в бок. Но нужно идти дальше. Кряхтя от боли, он заставляет себя подняться. Лед трещит под ногами. Позади чавкает бездонная алчная глотка черной воды. Он делает осторожный шаг вперед.
Земля снова вздрагивает – так встряхивается мокрый пес, но и этого достаточно, чтобы он упал на колени. Мир съеживается до скрежещущих, движущихся ледяных пластов. Он лежит ничком, тяжело дыша, и ждет нового треска, эхо которого покажется ему хрустом ломающихся костей. Это будет последнее, что он услышит, прежде чем море поглотит его.
Льдины застывают. Мир перестает содрогаться. Наступает тишина.
Он встает на колени, и двое его спутников делают то же самое.
Они обмениваются вопросительными взглядами, и он кивает. Лед стонет. Внизу струятся потаенные темные воды.
– Быстрее! – кричит кто-то с берега. – Еще раз тряхнет – и вы погибли!
Он со вздохом запускает пальцы в волосы.
– Лучше покуда его не трогать, – говорит один из мужчин, высокий и черноглазый, словно вытесанный из той же подвижной вулканической породы, что и сама земля.
Второй, белокожий и рыжеволосый, как кельт, согласно кивает.
– До весны. Света будет больше, и лед растает.
Почесав бороду, он качает головой.
– Мы должны…
Высокий хмурится, и глаза его от этого чернеют еще больше.
