- Могу я поинтересоваться, чем вы здесь занимаетесь, господа? - Настоятель по-прежнему стоял неподвижно, глядя на ученого сверху вниз.
Гумбольдт смущенно откашлялся и поднялся с четверенек. Затем отряхнул пыль с колен и произнес:
- Прошу меня извинить. Я… я как раз охотился.
- Случайно, не на мышь? - Приор приподнял грызуна. - Может, это она?
Животное висело спокойно, не пытаясь сопротивляться. Оскар видел, как сверкают его крохотные зеленые глазки.
Гумбольдт кивнул.
- Она самая, чертовка. Узнаю ее по черному пятнышку за ухом, - он несколько натянуто рассмеялся. - Какая удача, что вы ее поймали. Могу я получить животное обратно?
- Что вы собираетесь с ним делать?
- Э-э… - Ученый растерялся, явно не ожидая, что от него потребуют объяснений, но все-таки нашелся: - Мы… мы подозреваем, что эта мышь утащила сережку моей племянницы.
- Неужели? - прищурился настоятель. - И вы собираетесь одурачить меня этой неуклюжей ложью?
- Ни в коем случае! - энергично вмешалась Шарлотта. - Это серьги моей матери, и они мне бесконечно дороги.
Настоятель поднес мышь к самому лицу, словно хотел заглянуть ей в глаза. Внезапно он открыл рот, положил туда мышь и проглотил ее.
Затем с наслаждением прикрыл глаза и облизал губы.
Путешественники окаменели от ужаса. Когда глава миссии снова повернулся к ним, в его глазах мерцали зеленоватые огоньки.
- Вы совершили страшную ошибку, не прислушавшись к моим предостережениям, - произнес он изменившимся голосом. - Вам не следовало вмешиваться в дела, которые вас не касаются. Как ни прискорбно, но я больше не в состоянии оказывать вам гостеприимство. - На его лице появилась холодная отрешенная улыбка.
Миссионеры приблизились. Только сейчас Оскар заметил, что глаза у всех до единого отливают зеленью.
Гумбольдт молниеносно захлопнул дверь.
- Скорее! Мы должны бежать. Окно в ванной комнате…
- Но… что будет с монахами-миссионерами?
- Забудь о них. Они больше не люди.
- Не люди? - Шарлотта недоумевала. - Кто же они тогда?
- Кремниевые существа, такие же, как Рихард Беллхайм и эта несчастная мышь.
- Что? Как это может быть? Они же так радушно приняли нас и оказали всяческую помощь!
- Чтобы при случае превратить нас в подобие себя, - Гумбольдту едва удавалось удерживать дверь, на которую снаружи сыпались тяжелые удары. - Может, их инфицировал сам Беллхайм, а может, это произошло гораздо раньше, теперь это уже неважно. Нам нужно убираться и поживее! - Дверь снова затряслась. - Довольно разговоров - они идут на приступ!
Шарлотта и Элиза, прихватив рюкзаки и Вилму, устремились в ванную. Но Оскар все еще не мог сдвинуться с места.
- Что ты медлишь, мой мальчик? Беги к своему мулу, садись в седло и гони его по направлению к горам. Только так мы сможем избавиться от погони.
- Без воды, без крошки еды? Это же безумие!
- Выбора у нас нет. Хватай свой рюкзак - и вперед. Я не могу целую вечность удерживать эту чертову дверь… - От нового удара извне задвижка затрещала, а верхняя филенка двери покрылась трещинами.
Оскар схватил рюкзак и бросился к ванной. Женщины уже выбрались через узкое оконце и нетерпеливо ждали.
- Давай рюкзак! - крикнула Шарлотта. - Где Гумбольдт?
- Сейчас появится. Бегите к конюшне и седлайте мулов. Встретимся там.
- А ты?
- Я дождусь отца.
Шарлотта и Элиза побежали, стараясь держаться в тени домов. Оскар осторожно выглянул из-за угла дома. Перед входной дверью уже собралась внушительная толпа - человек двадцать монахов, которые пытались общими усилиями взломать дверь. Видимо, бегство женщин пока еще было незамеченным. Оставалось только молиться, чтобы так продолжалось как можно дольше.
Конюшни располагались метрах в ста, сразу за зданием церкви.
- Это я во всем виновата, - сокрушалась на ходу Элиза. - Я до того обрадовалась, что нас так хорошо здесь приняли, что совершенно потеряла бдительность…
Шарлотта хорошо понимала, что имеет в виду Элиза. С ней произошло то же самое. Чересчур щедрое гостеприимство настоятеля, странная безучастность остальных членов миссии, - только теперь она понимала, что все было тревожными знаками. Лишь бы не было слишком поздно!
Пригнув голову пониже, чтобы скрыть лицо, она понеслась дальше и вдруг застыла, как вкопанная, заметив небольшое отверстие в стекле окна на тыльной стороне миссионерской школы. Раньше она не обратила бы на него внимания, но в минуту опасности ее чувства невероятно обострились.
- Что случилось? - оглянулась Элиза.
- Смотри! - Шарлотта подобралась ближе к окну.
В стекле зияла дыра с оплавленными краями. Точно такие же отверстия она видела в стеклах шкафов в доме Рихарда Беллхайма. Шарлотта осторожно провела по окну пальцем.
- Они питаются кремнием… - прошептала она. - Если и были нужны какие-то доказательства, то они перед нами! Гумбольдт прав. Вся миссия заражена.
Еще одна перебежка, и обе добрались до конюшен.
Двери были распахнуты, изнутри доносилась какая-то возня. Элиза приложила палец к губам и подкралась поближе. Широкоплечий конюх грел воду в жестяном ведре.
- Что же теперь делать? - прошептала Шарлотта.
