- У моей матери? Она… - Гумбольдт на секунду задумался, потом покачал головой. - Думаю, что там, где она сейчас, ей хорошо.
- А у твоего отца?
- Тоже.
- А у остальных жен твоего отца?
- Благодарю вас за заботу, - в голосе исследователя послышалось легкое раздражение.
Убире кивнул с удовлетворенным видом. Он сложил руки и склонил голову, жестом показывая, что теперь должен говорить чужеземец.
Ученый оглянулся в поисках поддержки.
- Что мне сказать старейшине?
Элиза поднялась и что-то шепнула ему на ухо. Гумбольдт удивился.
- Думаешь, стоит?
- А ты попробуй!
- Ладно. Все равно хуже не будет.
Он тут же обратился к старику:
- Приветствую вас!
- Спасибо.
- Как ваши дела?
- Сэва (Очень хорошо).
- А у вашей матушки?
- Сэва.
- А у вашего отца?
- Сэва.
Похоже, старик был доволен. Он прикрыл глаза и слегка кивал при каждом ответе.
Шарлотта начала догадываться. Эта странная и совершенно бессодержательная беседа была частью ритуала, который имел какое-то особое значение для догонов. При этом не важно, соответствуют ли ответы действительности. Главное, чтобы все условности были соблюдены.
- А у вашей семьи?
- Сэва.
Гумбольдт сложил ладони перед грудью:
- Большое спасибо.
Убире открыл глаза и просиял.
- Благодарю тебя. Ты приветствовал меня, как догон. Теперь я могу тебе доверять. Мы можем говорить как люди одной крови. - Он снова сложил руки перед грудью: - Добро пожаловать в наш город!
- Сэва!
Убире повернул голову, словно пытаясь кого-то отыскать взглядом:
- Йатиме!
Из толпы вынырнула девочка. Рядом с ней, как всегда, вертелся пес.
- Я хочу задать тебе вопрос. Подойди ко мне.
Темнокожая малышка подошла, опустив голову.
- Ты видела, как за этими людьми гнались?
Йатиме кивнула.
- Кто?
Девочка произнесла слово, которое лингафон не смог перевести. Но старик хорошо знал, о ком идет речь. С озабоченным видом он повернулся к путешественникам:
- Вы побывали у христиан?
Гумбольдт кивнул.
- Мы останавливались у них. Они помогли нам после того, как с нами случилась беда.
- Но почему они преследовали вас?
Гумбольдт помолчал.
- Это сложно объяснить.
- Они ваши друзья?
- Миссионеры? Нет. Они нас приютили, но потом…
Старик внимательно следил за лицом ученого.
- Что случилось потом?
Гумбольдт перевел взгляд на Оскара:
- Может быть, ты попытаешься объяснить?
Оскар склонился к лингафону, подыскивая нужные слова.
- Потом они начали вести себя очень странно, - начал он. - Когда они думали, что мы их не видим, они совершали бессмысленные поступки.
- Какие именно? - в глазах старика вспыхнул загадочный огонек.
- Например, останавливались и смотрели в небо, хотя там ничего не было видно. Или неправильно держали книги. А некоторые поднимали руки к небу и заводили странные песни, не похожие на обычные церковные песнопения. Звучали они скорее как жалобы. Все это мелочи, если смотреть на каждую в отдельности, но если собрать все вместе, выходит что-то очень и очень странное. Но самое странное - их глаза. Они у всех миссионеров зеленые.
При упоминании цвета глаз монахов-миссионеров, многие догонские женщины испуганно вскрикнули, а некоторые спрятали лица в ладонях. Убире мгновенно стал серьезным и печальным.
- Значит, это произошло, - веско проговорил он.
- Что? Что произошло? - спросил Гумбольдт.
- То, о чем предупреждали наши предки. Древние звездочеты оказались правы. Зло все-таки спустилось к нам.
Шарлотта взглянула на спутников. Те растерянно молчали. Кажется, никто не понял, что означают эти слова. Ясно было только одно: ничего хорошего они не сулили.
Старик знаком велел догонам, толпившимся на площади, разойтись. Как только площадь начала пустеть, он обратился к путешественникам:
- Войдите в тогуну!
Кровля сооружения оказалась довольно низкой, и Оскару пришлось пригнуть голову, чтобы не ушибить макушку. Теперь, кроме членов совета и чужестранцев здесь никого не осталось. Убире прошествовал по каменным плитам и поднялся на возвышение.
- Наш народ очень древний, - начал он свою речь. - Давным-давно мы пришли сюда из страны, лежащей на юге. Почти пять веков нам пришлось скрываться от врагов, пока мы, наконец, не обрели покой. Горы стали нам надежной защитой. В ту пору люди теллем были нашими соседями, - старейшина указал на плато по другую сторону ущелья. - Их тоже можно считать чужаками, так как пришли они из пустынных мест на севере. Старейшины теллем были мудрыми звездочетами, они постоянно занимались изучением и толкованием движения небесных светил. Между нами установились самые сердечные отношения, но однажды мы заметили, что с теллем происходит что-то неладное. Мы испугались, сильно испугались. Наши разведчики сообщили, что в городе теллем хранится нечто, не принадлежащее к этому миру. Какой-то магический предмет, похожий на большой камень…
Убире спустился с возвышения, молча вышел из тогуны и ступил на дорогу, ведущую на высокий холм. Вымощенная каменными дисками, она показалась путешественникам очень крутой.
