– Сэр Уилсон, я арестую вас по обвинению в убийстве Франсуа Лакомба, члена Парижской академии наук и попытке убийства профессора Карла Фридриха фон Гумбольда. Кроме того, вы обвиняетесь в следующих преступлениях: дезертирство, соучастие в гибели мистера Джонатана Арчера, попытка убийства журналиста Макса Пеппера, а также в ряде кровавых преступлений в отношении народа догонов. Вы предстанете перед французским провинциальным судом в Тимбукту, а затем в Дакаре, откуда вас переправят для окончательного вынесения приговора в Париж. Чтобы вы снова не предприняли попытку бежать, я прикажу заковать вас в кандалы, а Макс Пеппер и Гарри Босуэлл помогут мне доставить вас в суд. Конечно, если эти господа не против.
– С живейшим удовольствием, – сверкнул глазами Гарри. – Если понадобится, я лично доставлю этого негодяя в Париж. Уж больно не хочется, чтобы он снова ускользнул.
Макс коротко кивнул:
– Чем раньше мы отправимся, тем лучше.
Уилсон продолжал лежать, ощупывая сломанный нос и бормоча проклятья, но на него уже никто не обращал внимания.
– Решено, – О’Нил опустил оружие и с облегчением вздохнул. – Ах да, чуть не забыл… – он снял с шеи жетон, который носили все люди Уилсона, и швырнул его под ноги охотника за метеоритами. – Можете считать, что я уволился.
Пеппер помог ученому подняться на ноги.
– С вами все в порядке, мистер Гумбольдт?
– Чепуха, – тот осмотрел рану. – Пустяковая царапина. Женщины об этом позаботятся. – Он улыбнулся Элизе и Шарлотте. – Мне грустно так быстро расставаться с вами, друзья, но, действительно, следует побыстрее увезти Уилсона отсюда. Пока этот человек здесь, он по-прежнему очень опасен. Догоны помогут вам конвоировать его. А как только вы доберетесь до Тимбукту, передайте его в руки французских властей. Добейтесь личной встречи с губернатором, и попомните мое слово: он будет необычайно рад.
– А вы?
Прихрамывая, Гумбольдт сделал несколько шагов.
– Для начала мы полностью очистим плато от обломков метеорита. Они могут скрываться в расселинах и трещинах скал. Потом осмотрим окрестности. За сотни лет в храме побывали насекомые и птицы, которые стали носителями инфекции. Нельзя забывать и о монахах-миссионерах. С этим созданием и его порождениями мы должны покончить раз и навсегда.
– Но как этого добиться? – все еще недоумевал Пеппер. – Эта зараза могла распространиться на много миль!
Несмотря на боль, Гумбольдт улыбнулся:
– С воздуха, любезный Макс, с воздуха!
Несколько дней спустя Ремонт «Пачакутека» был закончен. Догоны сняли крепления, удерживающие воздушный корабль на скале, и спустили его вниз. Теперь только канаты и колышки удерживали его на зеле, и «Пачакутек» лениво покачивался под легким южным ветерком. Дождь прекратился, небо покрыли легкие облака, сквозь которые там и сям уже проглядывало солнце. Саванна, напитавшись желанной влагой, зазеленела и покрылась цветами.
Как и было решено, Макс, Гарри и О’Нил в сопровождении небольшого отряда догонов несколько дней назад покинули поселение. Прощание было коротким, но Оскар твердо верил, что видит находчивого репортера и отважного фотографа не в последний раз.
Теперь красавец «Пачакутек» притягивал все взгляды. Оболочка баллона, правда, походила на лоскутное одеяло, но женщины догонов постарались на славу: в ней не осталось даже крохотной дырочки. Каркасы рулей изготовили из жердей и обтянули козьими шкурами. Удалось даже отреставрировать изображения змей и драконов на бортах. Воздушное судно сверкало чистотой.
Страх перед кораблем покинул догонов. Даже малыши уже не разбегались, завидев его, а охотно играли в тени корпуса судна. «Пачакутек» стал своего рода центром селения, чем-то вроде ярмарки, куда собираются все жители.
Снова появилось солнце, топливные элементы заработали, и газообразный водород беспрепятственно потек в оболочку баллона, возвращая огромный аэростат к жизни.
Для Оскара наступило время покоя и отдыха. Пока все остальные занимались ремонтными работами, он проводил дни рядом с Шарлоттой. С тех пор, как ему был предписан постельный режим, она не отходила от него ни на шаг.
Инопланетное существо покинуло его тело. И наряду с этим к юноше вернулась радость жизни. Оскару становилось страшно, когда он вспоминал, каким одиноким и потерянным чувствовал себя в последние недели. Теперь у него было время поразмыслить о том, что с ним произошло. Беседа и спор с чужаком не выходили у него из головы. Сколько миллиардов километров, сколько лет! И все ради того, чтобы преодолеть одиночество. Как ужасно, должно быть, когда у тебя нет ни одной близкой души!
