– Ты не хочешь представить мне своего спутника? – Гумбольдт взял чашку из рук Элизы и сделал глоток.
– Это Бернхард Игель, мой жених.
Гумбольдт едва не поперхнулся.
– Ты обручена?
Губы женщины тронула холодная улыбка:
– Совершенно верно. Мы познакомились в санатории. Бернхард – агент по продаже недвижимости. Он живет в Бремене. Мы собираемся пожениться через полгода.
– Что ж, желаю счастья! – Гумбольдт промокнул губы салфеткой. – И, пожалуйста, прости мое удивление. Я не был готов к тому, что ты так скоро соберешься выйти замуж еще раз.
– Оставь свой сарказм при себе, – вскинулась госпожа Ритмюллер. – Я не из тех женщин, которые подолгу могут оставаться одни. – Ее взгляд остановился на Оскаре. – А это что за молодой человек?
– О, забыл представить! Это мой сын – Оскар Вегенер. Я усыновил его несколько месяцев назад, с тех пор он живет со мной. Из мальчика получился отличный помощник.
Если госпожа Ритмюллер и удивилась, то не подала и виду.
– Вегенер? – поджала она губы. – Уж не сын ли он той нищей актриски?
– Именно так.
Оскар стиснул кулаки. Гумбольдт же, напротив, повел себя так, будто ничего особенного не происходит.
– Мне понадобилось довольно много времени, чтобы его разыскать, но теперь он рядом, и я этому чрезвычайно рад.
– Чернокожая девица, уличный мальчишка и киви. Прекрасная компания для моей дочери. Ни секунды больше я не стану мириться с ее пребыванием в этом доме! – женщина хлопнула ладонями по пухлым коленям. – Ну, так где же она? Я хочу видеть Шарлотту немедленно. Если она не появится здесь через пять минут, я официально заявлю, что ее похитили.
Гумбольдт отставил чашку и выглянул в окно.
– Нет никаких причин, чтобы так волноваться. Кажется, она только что подъехала.
Оскар видел, как распахнулась дверца экипажа. Оттуда выпорхнула Шарлотта и торопливыми шагами направилась к дому.
Вскоре девушка уже входила в гостиную. Щеки ее пылали, в глазах светилась решимость.
– Шарлотта! – госпожа Ритмюллер бросилась навстречу дочери с распахнутыми объятиями. – Наконец-то я тебя вижу!
– Здравствуй, мама! – Шарлотта уклонилась от объятий и остановилась рядом с Гумбольдтом, бросив на стол черную кожаную папку, которую принесла с собой. Элиза подала ей чашку чаю и булочку.
– Ты успела сделать все, что собиралась?
– Разумеется, – ответила Шарлотта.
Госпожа Ритмюллер опустилась на прежнее место. Возможно, ее и удивила прохладная встреча с дочерью, однако она была слишком опытной светской дамой, чтобы долго демонстрировать растерянность.
– Кстати, ты знакома с моим женихом, Бернхардом Игелем? – защебетала она как ни в чем не бывало.
– Нет. Ты же знаешь, я долго путешествовала. Но я рада, что ты наконец-то встретила человека, готового соединиться с тобой навсегда. Очень приятно, господин Игель, – Шарлотта протянула спутнику матери руку.
Оскар никак не мог отделаться от чувства, что с Шарлоттой происходит что-то неладное. Она вела себя так, словно с трудом справлялась со злостью и разочарованием.
– Мне тоже, – Игель поднялся, пожал девушке руку и снова опустился в кресло.
На лбу у него появились морщины. Должно быть, он напряженно пытался понять, не насмехается ли над ним Шарлотта. Но даже если он и почувствовал себя уязвленным, то не подал виду. Похоже, он относился к не слишком разговорчивым мужчинам, да и трудно быть разговорчивым и общительным рядом с такой женщиной.
Отполировав тулью цилиндра, он усердно принялся за свои карманные часы.
– Ты получила письмо, мой ангел? – пропела фрау Ритмюллер. – То, которое я отправила тебе в декабре?
– Конечно, получила, мама! – резко откликнулась девушка.
– Почему же ты ничего не ответила? – темные ресницы женщины укоризненно дрогнули.
– А почему я должна была отвечать? Ты же меня об этом не просила. Если я верно тебя поняла, ты велела мне собирать вещи и отправляться в Бремен, в ваш новый дом. Но я не хочу ехать в Бремен.
– Но ты… – фрау Ритмюллер задумалась, подбирая слова. – Ты моя дочь. И совершенно естественно, что ты должна жить с нами. Я права, господин жандарм?
Полицейский закашлялся.
Ответить он не успел, потому что Шарлотта вдруг спросила:
– А что здесь делает полицейский, мама? Ты же не собираешься увезти меня отсюда силой? Мне уже почти семнадцать.
– Вот именно, почти. И пока тебе не исполнится двадцать один год, тебе придется делать то, что говорю я. Собирайся, мы едем немедленно. Ты и без того провела в этом доме слишком много времени.
Она поднялась, но Шарлотта даже не двинулась с места. Взяв со стола черную папку, она вынула оттуда несколько документов.
Фрау Ритмюллер снова села. Глаза у нее стали злыми.
– Что это у тебя?
– Это, любезная матушка, документы, которые свидетельствуют о том, что мое происхождение является весьма сомнительным.
В тишине, наступившей после этих слов, можно было бы услышать звук упавшей булавки. Оскар видел, как эта самоуверенная и самодовольная женщина внезапно побледнела.
– Что ты такое говоришь?
