– Мам, не начинай, – поспешно вмешалась, пожалуй, даже слишком. Пришлось себя одернуть и сменить тон, с которым я могла попасть впросак и выдать свои истинные эмоции.– Ты же знаешь, что они ждали этот отпуск. Вернутся через неделю. Думаю, они только обрадуются, если ты их позовешь на ужин и чем-нибудь вкусным порадуешь.
Мой младший братец был из тех, кто все-таки да нарушает правила. Редко, но метко – как я часто повторяла про себя, пытаясь прикрыть брата. Отпуск, в который тот сорвался со своей невестой, был запланированный, но матери они сказали об этом в последний момент, и поэтому пропустили ежемесячный обязательный ужин. Еще одна маленькая проблема, с которой мне пришлось справляться, наплевав на собственные чувства.
– Ох, ладно, – отмахнулась мать и вновь посмотрела на Григория. – Зато вы меня никогда не подводите.
Он улыбнулся и пожал морщинистую ладонь тещи.
– Вы же знаете, Лидия Дмитриевна, я ни за что на свете не пропущу ваши ужины. Ни один ресторан не сравнится с домашней едой, которую вы готовите. У вас просто талант!
И вновь я подавила в себе желание демонстративно закатить глаза и издать нервный смешок. Гриша сегодня был в ударе и отрабатывал за двоих. Впрочем, он всегда был таким.
– Мам, нам уже пора, – мягко проговорила, торопливо подхватывая с комода свою сумочку.
– Да, конечно, – она всплеснула руками и стала обнимать на прощание меня и зятя. – Напиши, как доберетесь. А то я волноваться буду.
Еще одно маленькое правило, но я и его соблюдала, потому что нервничать моей матери было строго настрого запрещено. После смерти отца многое случилось и, конечно же, это не могло не оставить зияющих ран в наших сердцах. Особенно сильно пострадало сердце матери.
– Хорошо, мам. Обязательно.
– Удачи, мои дорогие, – промолвила она, еще раз обняв меня за плечи.
Гриша помахал теще рукой и выскользнул из квартиры. Я задержалась на пороге лишь на миг, чтобы вновь взглянуть на чуть грустное, но все же спокойное лицо матери. Улыбнувшись, я кивнула и отправилась следом за мужем к лифту. В этот самый момент металлические створки открылись.
Мы вошли в кабину. Лишь когда дверки сомкнулись за нашими спинами, оба смогли выдохнуть. В зеркальной панели, установленной на стенке сбоку, отражались унылые лица двух взрослых людей. Больше не было сладких улыбок, которые так не жалел Гриша, разливаясь соловьем рядом с тещей. Больше не было звонких речей, озорных огоньков в глазах. Я так вовсе померкла, прислушиваясь к тихому дыханию мужа и металлическому скрежету работающего механизма лифта.
– И как долго это будет продолжаться? – спросил Гриша, когда мы наконец-то оказались в машине. Оба приехали на одном автомобиле. Еще одна маленькая ложь во спасение.
Я заняла пассажирское место и, пристегнувшись ремнем безопасности, посмотрела на мужа.
– Столько сколько потребуется. Дай мне время.
– Мариш…
– Не называй меня так, Гриш.
Муж поморщился, но замолчал, решив, что обмениваться «любезностями» нам уже не по силам. Завел мотор, переключил передачу. Автомобиль тронулся с места, покидая парковку. Плавно вливаясь в вечерний поток других автомобилей на главной улице города, мы оба молчали. Гриша следил за дорогой, я же предпочитала думать о том, что меня ждет дома. И, конечно же, ни разу за всю дорогу так и не взглянула на мужа.
Обернув влажные после душа волосы полотенцем, я забралась в кровать, откинув вязанный плед в сторону. Ноги гудели от усталости, но еще сильнее болела голова. Я и подумать не могла, что лгать так сложно, особенно тогда, когда приходится обманывать собственную мать.
Кто бы мог подумать, а я точно была уверена, что в жизни так не поступила, что мне придется обманывать, лишь бы сохранить идеальную картинку семейного благополучия. По щеке скатилась крошечная слезинка, которую я торопливо смахнула, гоня прочь непрошеные мысли.
С тех пор как Гриша подвез меня до нашей квартиры прошло два часа, но мне казалось, что я все еще слышу его усталый ворчливый голос. Но ничего кроме тишины в квартире, которую мы так тщательно выбирали, а после ремонтировали и благоустраивали, не было слышно.
Идеальное место для идеальной семьи.
Именно так я совсем недавно считала, представляя безоблачное будущее. А сегодня мой муж ночевал в арендованной квартире в нескольких кварталов от этого дома. Так было проще. Пока проще…
Большую часть пути после ужина мы преодолели в полной тишине. И лишь когда Гриша притормозил напротив дома, заглушив мотор, я слишком громко выдохнула. На языке вертелись вопросы. Миллион вопросов, на которые так и не нашла ответов, но вместо того чтобы задавать их, я потянулась за сумочкой. В этот самый миг Гриша перехватил мою руку.
Вздрогнула и уставилась на мужа.
– Так и будем молчать?
Я медленно кивнула, потому что знала, что если позволю себе сказать хоть слово, все вновь превратится в кошмар. Мы поссоримся. Еще сильнее, еще громче. Грязные обвинения посыпятся из уст друг друга. Слова – оружие, которое ранит так же сильно, как нож, вонзающийся в сердце.
– Мариш, прекрати. Я так больше не могу. Поговори со мной.
