Они знали, что Бовуар – заместитель главы Квебекской полиции. Знали, что он и сам по себе очень успешный следователь, а не просто адъютант старшего суперинтенданта Гамаша.
Когда инспектор Бовуар занял новую должность, ему предложили повышение до старшего инспектора, но он отказался, заявив, что инспектор его вполне устраивает. Он был рад оставаться одним из бойцов.
Все агенты и инспекторы, услышав эти слова, преисполнились уважения и чуть ли не восхищения по отношению к нему. И он стал patron.
Хотя и не чувствовал себя таковым.
Эти мужчины и женщины, его коллеги, понятия не имели, что сделал он сейчас. И что не сумел сделать. Каждое вежливое «patron», сказанное ими на ходу, было для него как выстрел в живот.
– Patron, – произнес последний из инспекторов.
И Бовуар закрыл дверь.
– Судебное заседание уже закончилось? – спросила Туссен, посмотрев на часы.
Не было еще и четырех. Бовуар не ответил, и она показала ему на кресло:
– Как там дела?
Бовуар сел, но продолжал молчать.
– Настолько плохо? – спросила она и сделала глубокий вздох. Это был вздох не печали, а скорее усталости. – Как он держится?
– Он делает то, что необходимо.
Туссен опустила глаза, чтобы не встречаться взглядом с Бовуаром.
Коротко кивнув, она постучала пальцами по планшету и повернула его к Бовуару:
– Сообщение о поставке, о которой мы говорили.
– О той, крупной?
– Да. Мой информатор говорит, что она пересекла границу со Штатами. Восемьдесят килограммов фентанила.
– Понятно. – Он почувствовал, как ставший уже постоянным узел в его желудке начал расти и уплотняться. – Там, где мы и ожидали?
– Да. – Ее голос звучал жестко, в нем слышалась горечь. – Точно там, где мы и ждали. Мы проследили за этим чертовым грузом. – Она в гневе широко раскрыла глаза. – Да, все как мы ждали. Вот только, неожиданно для всех, мы ничего не предприняли. Не знаю, кого это удивило сильнее. Перевозчиков, которые не рассчитывали на такую легкость, или нашего информатора, который не мог поверить, что мы беспрепятственно пропустили крупнейшую поставку фентанила. Хотя могли без труда ее перехватить. А мы просто, – она поморщилась и махнула рукой, – позволили грузу уйти в Штаты.
Даже произнося это, она не могла поверить, что так все и произошло.
Бовуар выдержал ее взгляд со спокойствием обреченного.
Это было именно то, на что они надеялись и чего страшились. Огромная партия наркотиков пересекла границу, а Квебекская полиция, судя по всему, ничего не заметила. Ведь если бы им было известно о поставке, груз наверняка был бы арестован.
Если квебекские полицейские при новом начальстве задумали устроить ловушку для картеля, просто притворяясь некомпетентными, то это должно было вывести их на чистую воду. Ни одна полиция в мире не способна игнорировать такую огромную партию опиоида.
Это была проверка.
И полиция под командованием полного благих намерений, но выдохшегося старшего суперинтенданта Гамаша провалила это дело.
Квебекский картель мог бы протащить контейнер с героином по улице Сент-Катрин в Монреале, а идиоты из полиции и глазом бы не моргнули.
Гамаш, Бовуар, Туссен и остальные члены внутреннего круга долго ждали этого момента. Но ощущения победы не было. Старшие офицеры ничего не праздновали. Им всем было плохо.
В этой комнате не было места радости.
– Вы его отслеживаете?
– Non. Старший суперинтендант запретил, ты же помнишь? – Она не сумела скрыть отвращение. – Мы просто отошли в сторону. Даже не предупредили американцев. О, я же тебе еще не сказала. Дилеры оказались такими щедрыми – оставили несколько килограммов для местного потребления. Их след мы тоже потеряли.
– Merde.
Бовуар произвел подсчет. Приказ на внутреннее расследование Квебекской полиции был отдан Гамашем в самом начале, так что все они участвовали в этом с ясным пониманием последствий: на каждый килограмм кокаина, попавшего на улицы, приходится шесть погибших. На килограмм героина – еще больше.
И гораздо больше в случае фентанила.
Своим бездействием они погубили сотни. Может, тысячи.
Еще больше бомб для Ковентри.
– Знаешь, по какому поводу у нас было совещание? – Она махнула в сторону пустых стульев вокруг стола. – Им неизвестно об этой поставке, но они знают, что уже почти год не было ни одного крупного ареста среди контрабандистов. Они раздражены, и мне не в чем их винить. К счастью, ты появился до того, как я предложила им хоть какое-то объяснение. Но я тебе говорю, Жан Ги, ходят слухи. Ты, вероятно, их слышал.
– Слышал.
– Они хотят верить Гамашу. Хотят не сомневаться в нем. Но он не облегчает им задачу. И дело не только в Гамаше – во всех нас. Каждому суперинтенданту, каждому старшему инспектору угрожает бунт. Мятеж. Тебе смешно? – спросила она, заметив выражение его лица.
– Это из-за слова «бунт». Я представил тебя с деревянной ногой и попугаем.
