– Летом она прослушала курс изящных искусств в Университете Карнеги-Меллон, но быстро поняла, что хочет стать архитектором. Ей позволили перевестись, она подала документы в Монреальский университет и стала учиться по их программе.
– Как бы вы описали вашу сестру? Только теперь почестному. Это важно.
Бет отерла лицо, высморкалась и обдумала ответ.
– Она была доброй. С развитым материнским инстинктом. Может, поэтому она прилипла к Патрику. Если какой-то человек и нуждался в материнской опеке, так это он. Хотя я не уверена, что это шло ему на пользу. Мне кажется, ему давно пора повзрослеть.
– Почему у них с Патриком нет детей?
– Ну, время еще есть, – не задумываясь, ответила Бет.
В темной машине Бовуар слушал стук ледяных дробинок по стеклу, стонущую тишину. А потом рыдания.
Он подождал, пока она успокоится.
– Ее планы, ее надежды состояли в том, чтобы построить бизнес, а после начать рожать детей. Ей ведь еще нет… не было и тридцати пяти. Полно времени, – прошептала она.
Они вошли в дом, и Бет включила свет.
Бовуар был удивлен. Если снаружи дом казался таким же, как и соседние, ничем не примечательным, то внутри он претерпел полную переделку. Краски приглушенные, но не размытые. Успокаивающие, теплые. Оттенки почти пастельные, но не сказать, что исключительно женские.
Веселые – вот точное слово. Домашние. В книжных шкафах книги. В стенных шкафах органайзеры и полный порядок. В кухне запах трав и приправ, всевозможная утварь в кувшинах, кофемашина и чайник. Ни один из этих предметов не находился здесь только ради красоты.
Эта кухня была рабочим местом.
Из кухни открывалась дверь в гостиную с балочным потолком.
Это был семейный дом, и Бовуар легко и с удовольствием мог представить в нем свою семью.
На осмотр дома у него ушло полчаса. Он не нашел ни громких доказательств тайной или двойной жизни, ни даже намеков на это. Несколько эротических книжек. Несколько пачек сигарет. Он понюхал их, чтобы убедиться, что там табак. Ничего, кроме табачного запаха и затхлости.
С ночного столика в спальне он взял фотографию. Четыре знакомых лица. Пятое – незнакомое.
– Монреальский университет, – сказала Бет. – Первый курс. Друзья на всю жизнь. Трудно поверить, что она так давно познакомилась с Патриком. Такие молодые.
– Вы не возражаете, если я ее возьму? – спросил Бовуар.
Он выписал квитанцию. Ничего другого, кроме фотографии, брать не стал.
Они медленно поехали к родителям Кэти. Бовуар уже собирался сказать им, но тут Бет не выдержала и сама обрушила на них страшную новость. И когда все это закончилось для него, а для них только начиналось, он поехал домой. Обнять Анни и поцеловать Оноре, почитать ему перед сном, перед тем как вернуться в Три Сосны.
Патрик Эванс раскачивался взад-вперед на диване в гостинице.
Промозглый ноябрьский день перешел в холодный ноябрьский вечер.
– Я не понимаю, – снова и снова повторял Патрик. – Не понимаю.
Поначалу эти слова произносились как заявление, как призыв. Но поскольку никаких объяснений не поступало, а все попытки успокоить Патрика не давали результата, со временем эти слова и раскачивание превратились просто в некий ритуал. Примитивное бормотание.
Матео пытался утешить Патрика. Намерения были добрые, вот только умения не хватало.
– Отодвинься от него, – сказала ему Леа. – Его мучает скорбь, а не газы. А ты словно пробку из него хочешь выбить.
Матео похлопывал Патрика по спине и повторял:
– Все образуется.
– И кстати, – Леа наклонилась к мужу и понизила голос, – ничего не образуется.
Матео увидел, как его жена взяла Патрика за руку. Тот посмотрел на Леа, глаза его после таблеток и сна все еще оставались мутноватыми.
Матео почувствовал острый приступ старой ревности.
Какие качества Патрика пробуждали в женщинах материнские инстинкты? Да какие бы они ни были, у Матео они вызывали только ярость. Ему хотелось надавать Патрику по заднице.
Даже сейчас. Он знал, что это неразумно, даже жестоко, но ему хотелось накричать на Патрика, чтобы тот взял себя в руки. Сел прямо. Сделал что-нибудь, кроме раскачивания и нытья. Им нужно было поговорить. Выработать единую линию. А от Патрика, как всегда, не было никакого проку.
Матео встал, подошел к камину и принялся вымещать свое негодование на полене. Лупил по нему кочергой.
Все снова вернулось к первому курсу университета. Снова «Повелитель мух» во всей красе.
Когда их судьбы сплелись. Как оказалось, довольно прочно.
Тот первый год, когда они познакомились. Когда все началось. Когда произошли те события, которые привели их сюда, в этот ужас среди красот природы.
– Я подумал, вы захотите чего-нибудь, – сказал Габри, стоя в арке между столовой и гостиной. В руках он держал поднос с чайником. – Скоро будет готов обед. Вряд ли вам захочется идти в бистро.
– Merci, – сказал Матео, взял у него поднос и поставил на кофейный столик рядом с шоколадными пирожными, которые они с Леа купили в пекарне.
Минуту спустя Габри принес еще один поднос – с выпивкой. Он поставил его на приставной столик рядом с потрескивающим камином.
