Возвращая блокнот и салфетку в стол, Гамаш, немного подумав, запер ящик. Но понял, что теперь это уже не важно. Если что-то случится, и все полетит к чертям, блокнот поможет следователям понять его мотивы. А может и принять их.
Двое мужчин прошагали по длинному коридору к лифту. Пистолет на бедре шефа-суперинтенданта казался чужеродным, неудобным предметом. Гамаш ненавидел оружие. Единственное его назначение - убивать людей. А он повидал на своем веку достаточно смертей.
- Я должен был остаться в зале суда вместе с тобой, - сказал Жан-Ги, нажимая кнопку лифта. Повернулся к Гамашу. - Ну что, мир?
- Иначе и быть не может, Жан-Ги. - Двери лифта открылись. Никого. Они вошли. - Я никогда не рассказывал тебе о своем первом штурме?
- Не припоминаю такого. Ты же не описал все это в поэме, я надеюсь?
- В эпических строфах, - Гамаш прочистил горло. Улыбнулся. -
Рассказывая, Гамаш сцепил руки за спиной и не отводил глаз от индикатора этажей над дверью лифта.
- Я отключился.
-
- Да, как только раздались первые выстрелы. Очнулся, когда медики били меня по щекам.
-
- Я списал все на жару. На тяжесть обмундирования, на долгое ожидание, на то, что солнце нещадно палило. Но это все чушь. Причиной был ужас. Я был так испуган, что упал в обморок. - Он помолчал. - Хотя «отключился» звучит чуть лучше.
Он повернулся, взглянул на Жана-Ги, недоверчиво смотревшего в ответ.
- Только Рейн-Мари рассказывал. Только она знает правду.
Жан-Ги продолжал смотреть на него, открыв рот.
- Этот эпизод заставил меня пристальнее присмотреться к себе, - сказал Гамаш. - На то, создан ли я для того, чтобы быть полицейским, или мои страхи будут всегда брать надо мной верх, ставя под удар окружающих. Но работу свою я любил и верил в то, что делаю. И понял, что не могу одновременно бояться и делать то, что должен делать. И стал бороться со своим страхом.
- Страх исчез?
- Думаю, ответ тебе известен.
Да, Жан-Ги знал ответ.
Страх никогда не исчезает полностью. Даже будь ты шефом-суперинтендантом.
Когда лифт остановился на нижнем этаже, Бовуар вспомнил про блокнот с предсказаниями, и салфетку, аккуратно лежащую сверху.
На салфетке веселыми красными буквами было напечатано название ресторана.
А ниже, черными чернилами: «Сожжем наши корабли».
Он вышел из лифта вслед за Гамашем.
Дело не в меньшем страхе, понимал он. Дело в большем мужестве.
На взгляд Изабель Лакост, в бистро Трех Сосен было прохладнее и спокойнее, чем на пышущей жаром террасе, где отдыхали посетители, попивая пиво и лимонад.
Сняв солнцезащитные очки, Изабель подождала, когда ее глаза привыкнут к полумраку. Она предпочитала находиться внутри, по ряду причин.
- Мне чего-нибудь покрепче, - крикнула она Оливье, шагая прямиком к деревянной стойке бара. - Джин с тоником, например. О, сделай двойной! Я не на работе.
- Тяжелый день? - поинтересовался Оливье, заливая кубики льда Танкереем* (*сорт джина).
Добравшись до стойки, Изабель кивнула, открыла банку с карамельками и достала оттуда лакричную трубочку. Первым делом откусила красные цукаты, как ее учили дети, которых научил этому месье Гамаш.
- Как протекает суд? - поинтересовался Оливье.
Лакост неопределенно повела ладонью.
Покачав головой, Оливье отрезал лимон, свежий аромат моментально наполнил воздух.
- Печально, - сказал Оливье и ткнул кончиком ножа в сторону церкви Св.Томаса. - Но, в конце концов, будет возмездие за смерть Кати.
Повернувшись, Изабель посмотрела в окно, на раскаленное, как сковорода, патио, где посетители потягивали прохладительные напитки. На ребятишек, играющих на ярко-зеленом деревенском лугу, бегающих туда-сюда вокруг трех огромных сосен, как-будто сосны были их друзьями по играм. На каменные и дощатые домики с клумбами многолетних синих дельфиниумов, старыми розовыми садами, мальвой и лавандой. Эти сады были посажены еще прадедами и теперь с заботой взращивались.
Взгляд Изабель Лакост охватил старую деревушку и остановился на маленькой белой каменной церкви на холме, месте убийства Кати Эванс. Церквушка оказалась и кое-чем большим. Все это приходило на ум сегодняшним вечером.
Возмездие, подумалось ей. Еще несколько месяцев назад она понимала, что это слово означает. Сейчас она не была так уверена.
- Кто это? - спросила Лакост у Оливье.
Двое мужчин сидели у незажженного камина и наслаждались ужином. Рядом с ними стоял Антон, вероятно, рассказывал о составе блюда, им приготовленного.
Гости перехватили ее взгляд, и Лакост улыбнулась, поприветствовав Антона поднятым стаканом. Тот отсалютовал ей в ответ.
- Не знаю, - сказал Оливье. - Какие-то проезжие, думаю. В B&B не останавливались. Ты же знаешь Габри. Одного комплекта постояльцев ему более чем достаточно.
