Одно дело - выстрелить в человека. Жестокое деяние, которое никогда не забудется. Да и не надо такое забывать. Бовуар отлично понимал это. И совсем другое дело - ударить кого-то ножом. Вонзить лезвие в тело.
Жан-Ги никогда над этим не задумывался.
В отличие от Гамаша. Тому приходилось. И придется еще, если понадобится.
- Великолепно, - буркнула Рут, когда Гамаш с Бовуаром вошли в бистро. - Рокки и Бу-Бу.
Гамаш посмотрел на Бовуара и сокрушенно покачал головой.
- Может, Рокки и Бульвинкль? - переспросил Габри, поставив напротив Клары пиво.
Бовуар поцеловал Анни и взял Оноре на руки.
- Лось и белка. - Клара закивала и сделала глоток холодного Фарнем блонд эля.
- Есть еще Йоги и Бу-бу, - вспомнила Рейн-Мари, обнимая Армана.
-
- Оноре, - зашептал Жан-Ги на ушко малышу, и вдохнул запах детского тела - сочетание детской присыпки и аромата Анни.
И Бовуар понял, для чего Арман попросил к их приезду привести Рут. Чтобы та прилюдно над ними насмехалась. Маленькая, но красноречивая деталь. Как в портретах Клары - каждый штрих и пятнышко на своем, заранее определенном месте. Для особого эффекта.
Для посвященных, нападки Рут - обычный ритуал. Своего рода визитная карточка. Но для посторонних все звучало как издевка над двумя настолько бестолковыми людьми, что даже старуха смогла это заметить. И посмела высказать вслух.
Что добавляло к портрету Гамаша дружелюбия, теплоты и покладистости. Мягкости. Этому мужчине больше подходили насмешки в деревенской гостинице, чем холодные зазубренные грани полицейской работы.
Бовуар видел Матео Биссонетта и Лею Ру, сидящих в углу. Те прислушивались. Лея улыбалась, крепко сжав губы, отчего приобретала сходство с гадюкой.
Американцы откровенно разглядывали пришедших. Даже вида не делали, что им не интересно.
Они, конечно, знают, кто такой Гамаш. Это определяющий момент. Могут встать и уйти, опасаясь, что Сюртэ помешает их планам. Или достанут пушки и откроют стрельбу по полицейским и остальным в бистро?
Не впервые картели позволяют себе подобное.
Но эти двое просто сидели, как-будто наблюдая не особо захватывающее ток-шоу.
- Я не знал, что ты здесь, - сказал Жан-Ги жене, удивившись и порадовавшись тому, что смог произнести это спокойным тоном.
- Я оставила тебе сообщение, - заметила Анни. - Мы решили приехать, чтобы отдохнуть от городской жары.
Впрочем, за городом было не лучше. Воздух был плотным от влажности. Казалось, еще немного и он превратится в воду. Ни ветерка, ни намека на грядущую прохладу. Люди спасались в тени, молясь, чтобы солнце поскорее зашло.
И лишь детвора на лугу устроила хоровод, взявшись за руки, да двое мальчишек отбирали друг у друга мяч.
Бистро постепенно заполнялось, почти все столики были уже заняты.
Гамаш подошел к столику американцев. Послышался скрип дерева по дереву - мужчина постарше отодвинулся на стуле и опустил ладонь на бедро.
Каждый волосок на затылке и шее Бовуара вздыбился, кожу закололо иголками. Словно ноябрьский сквозняк пронесся по залу. Но в руках его был Оноре, и Бовуар не мог ничего поделать, даже если мужчина достанет пистолет. И выстрелит в шефа.
Бовуар заставил себя отвернуться. Заслонив Оноре своим телом, он встал перед Анни.
Остальные продолжали разговор, темой которого была грядущая выставка Клары в музее изящных искусств Монреаля. До выставки оставалась всего неделя. Рут посмотрела на Жана-Ги. В ее удивленных глазах читался вопрос.
Гамаш улыбнулся американцам.
- Вы позволите? - проговорил он по-французски. Когда ответа не последовало, спросил: -
- Да.
- Эти стулья не заняты?
- Нет, берите, не стесняйтесь.
Гамаш ухватил за спинки пару свободных стула, затем с сомнением посмотрел на мужчин:
- Вы мне откуда-то знакомы. Мы не встречались?
На другом конце зала Бовуар чуть не рухнул в обморок. Вернув Оноре на руки Анни, он приготовился выхватить пистолет, если потребуется.
Вокруг него текла беседа, слова не имели смысла, хотя он и прилагал усилия, пытаясь вникнуть в суть разговора. Жан-Ги боялся посмотреть на Гамаша, дружески беседующего с главой американского картеля. Но слышал каждое слово.
«Если они его не пристрелят, то это сделаю я», - решил Бовуар.
Изабель Лакост сидела рядом с Кларой, улыбка гримасой застыла у нее на лице. Бовуар видел, как она уронила руку под столешницу.
Сердце Жана-Ги билось так громко - он едва слышал, о чем они говорят.
- Не думаю, что мы встречались, - ответил мужчина помоложе. - Мы только что приехали.
- А! - произнес Гамаш. Его английский приобрел британский акцент. - Счастливчики. Мало кто набредает на нашу деревню, или на бистро. У нас новый шеф-повар. Попробуйте его форель на гриле, очень вкусно.
- Мы уже пробовали, - уверил молодой. - Великолепно. Мы приедем еще.
- Очень на это надеюсь, - сказал Гамаш. - Спасибо за стулья.
Кивнув американцам напоследок, шеф-суперинтендант подхватил стулья, один пихнул Бовуару, второй поставил рядом с Рейн-Мари.
- Они кажутся приветливыми, - сказал ему Жан-Ги, когда Гамаш сел.
- Американцы. Они всегда такие.
