– В мастерской после каждого сеанса пришлось бы убирать декорации, а тут закрыл дверь и все. У мастерской и этой… студии разные назначения, а Устинов человек педантичный и упорядоченный, видел его кухню? Операционная, а не кухня. Кроме того, возможно, он держал их здесь… – Федор кивнул на диван. – Но должно быть еще что-то… – Он принялся выстукивать стены. – По-моему, здесь. Шкаф или кладовка. Ничего не видно! Коля, включи софит!
Снова ударил ослепительный свет, и они зажмурились. В стене оказался крошечный крючок, Федор потянул, и дверь стенного шкафа раскрылась. На поперечном стержне на распялках висела женская одежда…
Они переглянулись.
Пышное белое платье невесты, коротенькая юбочка, красная блузка и красный колпачок Красной Шапочки, розовое платье Золушки и яркие пестрые юбки цыганки. Тут же в картонной коробке лежали аксессуары: мониста, золотая туфелька, венок из лилий; разноцветные парики.
–
– Где он их взял? Сам пошил? – спросил капитан после паузы. – А где раздобыл платье невесты?
– Купить не проблема. Как выразился недавно один мой студиозус: «Гуглите и обрящете». Выключи! Платье Золушки действительно отличается от того, что на других снимках. В нем только одна девушка, Юлия Бережная.
– Ты меня задолбал, Алексеев, то включи тебе, то выключи! – с досадой произнес Астахов. – Какая разница, такое, не такое!
– Пока не знаю. Я бы простучал стены в комнатах и подвалах; проверил сад и двор, да и лес вокруг не помешало бы. Организуй поисковиков с аппаратурой.
Капитан угрюмо кивнул.
…Спальня в смысле открытий ничего интересного из себя не представляла. Неширокая кровать, аккуратно заправленная скромным бордовым покрывалом с цветочной каймой по краю; в шкафу – одежда хозяина, преимущественно черная и серая. В комоде – рубашки и пара свитеров. Под бельем в полиэтиленовом пакете лежали деньги, небольшая сумма; тут же в пластмассовой коробочке – два золотых обручальных кольца, мужское и женское, и позолоченная булавка для галстука с красным камешком – такие вышли из моды в середине прошлого столетия.
Под подушкой был спрятан нож, обычный кухонный нож. Капитан Астахов подошел к окну, пытаясь рассмотреть лезвие – возможно, рассчитывал увидеть засохшую кровь.
В верхнем ящике прикроватной тумбочки лежали упаковки с таблетками и плотный конверт с фотографиями уже знакомых «стеклянных куколок». В нижнем – пачка квитанций, какие-то документы, записная книжка с телефонами и адресами и красочный буклет школы танцев – кружащаяся в вальсе пара; ни паспорта, ни водительских прав там не было. За стенами не оказалось ни потайных шкафов, ни пустот, ни тайников.
Подвал был заставлен пустыми ящиками, поломанными стульями, огородным инвентарем. В тусклом свете все это смотрелось обломками кораблекрушения. Ничего подозрительного найдено там не было – ни потайных дверей, ни запертых сундуков.
Дверь из сеней на другую половину дома была заперта на ключ. С какой стороны – непонятно, ключа в замочной скважине не было. Федор уже привычно пошарил над дверью и нашел ключ. Они переглянулись. Коля пожал плечами:
– Может, не контачат братишки? Или запирался, не хотел, чтобы помешали.
Федор кивнул, соглашаясь.
Оставались сад и двор. Они стояли на крыльце. Криминалисты возились в доме, снимая с мебели и посуды отпечатки пальцев.
– Надо бы поговорить с соседями и найти Максима Устинова, – сказал Федор.
– Поговорим, Федя. И Максима Устинова отыщем.
– Давай сейчас, Коля. Железо надо ковать, пока горячо. Хотя, подозреваю, клиент уже далеко. Я сейчас свободен, до двух. Бригада пусть едет, я потом закину тебя в город.
Астахов кивнул.
Иней на траве уже растаял, трава была мокрая и свежая, и казалось, что на улице не осень, а начало весны. Небо поголубело, и проглянуло неяркое позднее солнце.
Ближайшими соседями Устиновых оказались старики Самсоненко, Петр Артемович и Зоя Ильинична. Рассказывали они о соседях охотно, особенно Зоя Ильинична. Ребята хорошие, Вадик живет дома, Максим в городе, переехал туда примерно полтора года или даже больше. Часто приезжает, иногда с друзьями, шашлыки во дворе жарят. Он работает программистом, снимает квартиру в городе…
– У нас в этом году яблоки уродились, так он приезжал. Всегда забегает поздороваться, приносит конфеты, печенье. Зефир! Зоя любит, – сказал Петр Артемович. – Хороший парень.
– А Вадим? Вы часто его видите?
– Не очень. Он или по командировкам, или у себя в лесу, – сказала Зоя Ильинична. – Вадик охотник, любит волю. Их дед, Иван Владимирович, и мой Петя работали лет тридцать егерями в лесном хозяйстве, сдружились, не разлей вода. Хороший человек был… – Она вздохнула и перекрестилась. – Приучил Вадика к охоте и ремеслу. Он по свободе, как пошел на пенсию, набивал чучела, мастер был на все руки. Вадик тем и кормится. А что случилось-то? Вы не думайте, они хорошие люди.
– Ничего не случилось, Зоя Ильинична. Мы проверяем некоторые дома, был сигнал, что живут чужие, мало ли.
