Тот стоял перед кассой. Такие же длинные, крашенные в платиновый цвет волосы, такой же сутулый, полноватый, одет в черное. Еще один лишенный мечты прогульщик.
Когда Давид услышал, что мальчик заказывает то же, что собирается заказать он сам, до мелочей, да еще и расплачивается такой же кредиткой, как у него самого, он подумал: все в этом мире – одно бесконечное повторение.
Пришло освобождающее понимание того, что его существование примитивно, предопределено, как прогноз погоды. Все люди суть копии других людей, и все, что они делают, уже было или еще будет сделано.
Внезапно он почувствовал себя сильным.
Давид Литманен предназначен для чего-то лучшего, чем этот мир.
Теперь он знал, что делать. Тот другой мальчик пойдет домой к родителям и сядет смотреть телевизор, а в это время сам Давид сломает прогноз об колено.
Он медленно поел, подобрал крошки, опустошил бутылку газировки.
Когда продавец повернулся к нему спиной и стал чистить кофемашину, Давид воспользовался шансом и нажал кнопку плеера. С тихим потрескиванием пошла запись.
Как огонь, подумал он и направился к колонкам.
Сунул карточку в автомат, выбрал 95-октановый, потому что 98-октановый дороже.
Деньги кончатся, а на счету каждая капля.
Наконец он достал зажигалку и приставил наконечник шланга к голове.
Когда бензин хлынул на волосы и лицо, Давид почувствовал его вкус, а запах желтой жидкости напомнил ему о летних поездках с папой и мамой.
Кожа, созданная для ран.
Вздрагивая от холода, они одетой в черное группой теснились возле узкой гравийной дорожки перед церковью. Белый хиджаб вызвал подозрительные взгляды, и Айман чувствовала себя странной птицей в этой мрачной стае.
Она взглянула в сторону железной калитки в невысокой ограде. Два человека вышли из тумана и пошли по кладбищу. Исаак и позади него – Йенс Хуртиг.
Увидев Айман, Исаак расплылся в улыбке и надолго заключил ее в объятия.
– Как же редко мы стали видеться, – сказал он, и Айман согласилась.
Полицейский потер подбородок, кивнул ей в знак приветствия, и сердце Айман забилось сильнее. Как тогда, когда она встретила его в управлении. Посасывание в животе – незнакомое, неопределимое. «Влечение? – подумала Айман. – Нет, это невозможно».
Они поздоровались за руку, и у Айман появилось странное чувство состоявшегося совпадения. Словно ее присутствие на этих похоронах имеет некую высшую цель. Но мимолетное чувство испарилось, когда Исаак повернулся к ней; он забавлялся.
– Не знаю, думают ли обычные люди, что твой хиджаб уместен в церкви, но, по-моему, ты легко можешь сойти за монахиню. – Он понизил голос и продолжал более серьезным тоном: – Жаль, что мы, так называемые христиане, совсем мало знаем о других религиях. Например, что Иисус – пророк и для мусульман.
Исаак повернулся к Хуртигу и положил руку ему на плечо, которое было сантиметров на десять выше его собственного.
– Немногие христиане знают это. А ты знал?
– Я атеист, – сказал Хуртиг. – Ни шиша в этом не смыслю.
Тут появилась Ванья в сопровождении Эдит и Пола.
Эдит молча кивнула, Пол торопливо улыбнулся Айман; Исаак подошел к Ванье, погладил ее по щеке и что-то сказал.
Айман заметила, что у Ваньи вялый вид.
– Здравствуй, моя милая. Как хорошо, что ты с нами.
Может, девочка и была под впечатлением от серьезности момента, но по болезненной кривой улыбке Ваньи в ответ на ее объятие Айман поняла, что у той что-то болит.
– Ни шиша не смыслишь? – Исаака это как будто позабавило. – Ты что, настолько не интересуешься религией?
Хуртиг не знал, как выкрутиться.
– Все потому, – заговорил он, – что слышишь совершенно разные вещи в зависимости от того, с кем говоришь. Как будто все считают себя истиной в последней инстанции.
– Кому, как не атеисту, быть уверенным в своей правоте, когда дело касается истины? – Исаак закатил глаза.
У Хуртига не было хорошего ответа. Про свой атеизм он сказал в основном по старой привычке. С младых ногтей ему приходилось слышать обо всем том дерьме в норрлендских поселках, причиной которого стала религия. Он был воспитан атеистом.
Айман смотрела на него, и он спросил себя – о чем она думает. Глаза были загадочными, и не только из-за повреждения.
Пока Исаак был занят беседой с Эдит и Полом, Айман с Хуртигом тоже разговорились. Айман весьма интересовалась кассетами и задала столько вопросов, что Хуртигу пришлось прикусить язык, чтобы не сказать лишнего.
Этот разговор навел его на мысль о почтовом отделении и слежке, которую необходимо было организовать. Он извинился, отошел в сторону и достал мобильный телефон.
К величайшему удивлению Хуртига Олунд сказал, что слежка уже ведется.
– Несколько абонентских ящиков принадлежат байкерским бандам, и уголовная полиция задокументировала весь обмен письмами за последние два месяца. Так что сейчас передо мной хренова туча фотографий тех, кто сюда наведывался.
– Отлично. Попроси Шварца проверить имена тех, кто арендовал ящики. Конечно, большинство имен наверняка фальшивые, но кто знает. А может, парень, который сдал мне адрес, и наврал.
