С несколькими покупателями ей довелось пообщаться лично — они захотели выразить восхищение художнику. В одном случае пришлось потом долго отнекиваться от настойчивого приглашения вместе поужинать.
За два дня до аукциона позвонила Тесса, сказала деловито-кислым тоном:
— Я вам весь вечер дозваниваюсь.
Наступившая пауза явно подразумевала, что в ответ ее собеседница должна рассыпаться в извинениях. Но, возможно потому, что на расстоянии гнетущее воздействие Тессы ослабело, вместо этого Бруни разозлилась. Какого черта, она что здесь — под домашним арестом?! Или должна о каждом своем шаге кому-то докладывать?!
На самом деле они с Филиппом ходили в кино, а потом ужинали в каком-то кабачке, где подавали восхитительные мидии в сметане — но кому какое дело, хоть бы они даже на оргии были!
Так и не дождавшись ответа, Тесса продолжила:
— Я тут разговаривала с аукционистом, и он хочет включить в аукцион несколько дополнительных лотов. Для публики это будет приятным сюрпризом.
— Что именно? — спросила Бруни.
— Там есть такие оранжевые цветочки в черной вазе — он хотел бы их, потом еще зеркало с тюльпанами, чашу с попугаем на ветке…
Мамбреции? Попугая? Того самого, которого она купила в антикварном магазине? Да, у этого аукциониста губа не дура!
— …и еще розовые цветочки в керамической подставке и два медальона из византийской мозаики.
Еще и цикламены?! Да что они, с ума сошли — самые лучшие вещи забрать хотят!
— Ну, так вы согласны? — нетерпеливо спросила Тесса. — Мне нужно звонить в типографию, чтобы они срочно напечатали буклеты с описаниями новых лотов, мы их вложим в каталог аукциона.
— Зеркало, пожалуй, я согласна продать, медальоны тоже. — Как ни хотелось сказать «нет», в том числе и назло старой грымзе, но здравый смысл требовал пойти на компромисс. — Но об остальном не может быть и речи.
— Мне долго вам объяснять, — Тесса сделала короткую паузу, и Бруни как наяву увидела ее поджатые сморщенные губы, — но, поверьте мне, у аукциониста есть определенные причины предлагать именно эти вещи.
«Да, разумеется — то, что у него хороший вкус», — мысленно прокомментировала Бруни, вслух же сказала:
— Повторяю — об этом и речи быть не может!
Из ванной выглянул Филипп. Она скорчила ему скукоженную брезгливую мину, чтобы объяснить, с кем разговаривает.
— Моя милая, вы, кажется, не понимаете ситуацию… — начала Тесса с легким раздражением в голосе.
Фамильярное обращение взбесило Бруни окончательно. Да кто такая вообще эта Тесса, чтобы подобным образом разговаривать с ней? Подумаешь — служащая какого-то там журнала!
— Мисс Мадзелли, — перебила она ледяным тоном, каким ставила на место нерадивую прислугу, — список вещей, которые должны быть проданы с аукциона, был утвержден заранее. Но, поскольку вы просите, — постаралась, как могла, голосом выделить это слово, — то я согласна выставить на аукцион еще зеркало с тюльпанами и медальоны. Больше ничего.
— Что ж, если… — сердито сказала Тесса и запнулась.
«Давай, давай! — мысленно подзуживала ее Бруни. — Ну что ты мне сделаешь? Выставку закроешь, аукцион отменишь?!»
Конечно, ссориться с аукционистом не хотелось, она не раз слышала, что выручка от аукциона в немалой степени зависит и от него. Но жертвовать любимыми вещами тоже была не согласна. В конце концов, деньги — не самое главное в жизни!
Кроме того, она вовсе не была уверена, что предложение исходило от аукциониста, а не от самой Тессы. Возможно, кому-то из знакомых грымзы приглянулись именно эти вещи — вот она и старается!
— …Если вы измените свое решение, то позвоните мне завтра утром, — продолжила Тесса куда более нейтрально-деловым, почти примирительным тоном. — В противном случае ограничимся зеркалом и медальонами.
Трубку Бруни вешала с ощущением победы. И черта с два она позвонит!
Идти или не идти на аукцион? Вопрос этот мучал ее чуть ли не с самого начала. С одной стороны, пойти очень хотелось. С другой — это будет выглядеть нелепо, словно она собралась покупать свои собственные вещи.
В конце концов Бруни все же решила пойти, но одеться понезаметнее, сесть сзади, чтобы особо не бросаться в глаза — ведь интересно посмотреть, как люди будут торговаться, и какие предметы вызовут наибольший интерес, а какие «уйдут» почти без торга.
Замаскировалась она основательно: надела джинсы и невзрачную накидку-пончо, туфли без каблуков, чтобы казаться ниже ростом. Когда же завязала волосы банданой в черно-золотую полоску, нацепила темные очки и взглянула в зеркало, то сама себя не узнала, Филиппу велела сесть отдельно — его ничем не замаскируешь, таких здоровенных мужиков в Париже нечасто можно встретить.
Казалось бы — обычный аукцион, на каких она бывала сотни раз. Тут и там перешушукиваются, кто-то засмеялся; аукционист выкрикивает привычное: «Номер двенадцать плюс пятьдесят… двадцать восьмой две тысячи…». Но у нее то и дело возникало ощущение, что все это словно бы немного и во сне — потому что на столике перед аукционистом стояли ее стеклянные цветы…
