— Ну, я не только криминальный журналист. Я сотрудничаю с одним каналом, который сейчас запускает серию программ о передовых технологиях в школах. Вот мне и дали поручение прийти именно в эту школу и соорудить, так сказать, репортаж на злобу дня. Скажем так — предварительный репортаж. Пока только с фотографиями. Оператора с камерой потом привезу. Когда уже наметим примерный план съемок. А фоторепортаж, кстати, может быть, пойдет в журнал, с которым я так же сотрудничаю.
— Тебе действительно посоветовали мою школу? — улыбнулась Юля, а Миша подумал, что эту улыбку без преувеличения можно было назвать самодовольной.
— Действительно, — соврал Миша. И в который раз успокоил себя: «Не буду больше врать, никогда! Клянусь! Последний раз! Сдам материал Рыжову и больше никогда врать не буду».
— Ну, хорошо, пойдем, — Юлька потянула его за рукав, — пойдем, я тебе все покажу. Начнем со спортзала. Его совсем недавно отремонтировали. Если бы ты знал, скольких нервов мне это стоило!
Целый час она водила его по школе.
И целый час он фотографировал, и не уставал удивляться, восхищаться, прицокивать языком.
И все-таки сплоховал. Обложался, как говорит Санек. И даже не заметил, в какой момент потерял бдительность. Так бывает, когда человек думает, что он умнее других. Это уже мамины мудрые слова.
— И что, — воскликнул он якобы пораженный, — ты все это сделала за один год? Ведь тебя на это место сразу после убитого директора поставили?
Юля внезапно остановилась, внимательно на него посмотрела. Поджала губы, сузила глаза.
— Вон оно что? — сказала со злостью, и ему показалось, что она борется с желанием немедленно вышвырнуть его в окно. Как раз распахнула настежь створку, чтобы продемонстрировать, какие отличные, а главное, дорогущие окна, ей удалось выклянчить у спонсора.
— Что? — Миша состроил удивленную физиономию, а сам крыл себя последними словами: «Вот дебил, так подставиться!»
— Так ты из-за этого здесь? Из-за убитого директора? А я-то, дура, распинаюсь… Убирайся отсюда немедленно! Убирайся, пока я охрану не вызвала!
Миша вспомнил сердитого дедулю-охранника и невольно засмеялся, чем разозлил ее еще больше. Она взглянула на него в бешенстве, развернулась на каблуках, быстро пошла прочь по коридору. Миша кинулся следом.
— Юля! Ну, Юлька! Ну, подожди же!
— И как я повелась, — говорила она, каблуки стучали в такт словам, — трепло ты, Плетнев! Был им и остался, ничуть не изменился!
— Ну, Юля, не сердись! Прошу тебя! Ну, работа у меня такая! Ну, остановись, давай поговорим!
Она резко остановилась, — была у нее в характере некоторая резкость движений, стремительность, — он это помнил, еще с того времени помнил. Неужели хотя бы ради того времени она ему не поможет?
— О чем мне с тобой говорить, Плетнев? Ты зачем сюда явился? Здесь тогда уже была полиция, и твои собратья по перу — журналюги поганые, да, да, — энергично закивала она головой в ответ на его укоризненный взгляд, — поганые! Мы все, что знали, им рассказали. А тебе-то что нужно? И почему снова все это всплыло? Три года прошло! Убийц нашли?
— Нет, не нашли. Поэтому я здесь, понимаешь?
— Не понимаю, — резко ответила Юля, — не понимаю, и не хочу понимать.
— Я провожу журналистское расследование, Юля, помоги мне, — задушевно попросил ушлый Мишаня.
— А ты не мог мне сразу сказать? — Юлька опять внезапно остановилась, и Миша, чуть не сбив ее с ног, схватил ее за плечи.
Юлька растерялась на мгновенье, потом оттолкнула его.
— Это что такое? Не хватало еще…
— Ну, прости меня, Юля. Прости. Нужно было сразу тебе сказать.
— Я как дура перед ним распинаюсь… — с обидой повторила Юлька.
— Ну, прости, я просто не знал, как начать.
Они дошли до кабинета.
— Катя, кофе мне! Покрепче, — строго обронила Юлия Сергеевна, проходя мимо стола вновь засмущавшейся секретарши.
Миша вошел следом. Встал на пороге, нерешительно переминаясь с ноги на ногу. Юля села за свой рабочий стол, стала перебирать бумаги.
Потом подняла на него глаза. Щеки у нее горели, а в глазах засверкало такое негодование, что Миша даже поежился.
— Не смею тебя больше задерживать.
— Ну, Юля, прости меня.
— И я ничем не могу тебе помочь.
— Да ладно тебе, Юлька, — он подошел к ее столу, наклонился к ней. — Понимаешь, у меня ситуация совершенно критическая. Я работу потерял. От этого репортажа зависит все мое будущее. Это правда, без трепа.
Он губами прикоснулся к ее волосам. Когда-то это срабатывало.
В это время вошла секретарша. Застыла, оторопев, на пороге.
— Катя, ну что вы встали? — нетерпеливо воскликнула Юлия Сергеевна, — несите кофе!
Катя поставила поднос на стол и быстро ретировалась.
Юля выпила свой кофе, Мише не предложила.
А он и не просил, решил посидеть тихонечко — пусть успокоится.
Десять минут прошло в полной тишине, было слышно только тиканье часов, висевших над полированным директорским столом.
Наконец она заговорила:
— Я все равно ничего не знаю об этом убийстве. И никто в школе не знает.
— А ты не могла бы просто рассказать мне о бывшем директоре?
