Потом служители вынесли на арену плиту, которую я видел в комнате Зингеров. Соня и ее мать надели поварские колпаки и фартуки и стали бросать друг другу резиновых рыб, тарелки, ножи, кастрюльки, как будто они готовят обед и при этом танцуют и развлекаются. Это и были «Веселые повара». А в конце было самое интересное: Сонина мать попросила у зрителя газету, сложила ее, а Соня подошла и вдруг вынула из этой газеты целую кучу красных и зеленых ленточек, потом цветы и потом вдруг живую птичку. Я эту птичку у них никогда не видел и очень удивился.
Артистам Зингерам много хлопали, а мы с Пашей громче всех.
— Хорошо, что ты дружишь с этой Зингер, — под конец сказал мне Паша. — У меня есть сестра, так она против Зингер ничего не стоит. Зингер — настоящий талант.
Ну, когда он сказал так, я очень стал гордиться, что дружу с Соней, и совсем перестал стесняться наших ребят.
Каникулы! Писать совершенно некогда! Иду в кино с Соней и Славкой. Завтра Новый год, и у нас будет елка!
Дорогая моя тетрадь! Дорогая моя тетрадь! Как мне рассказать о том, что случилось?! Нужно рассказывать спокойно, связно, а у меня внутри все как будто перевернулось.
Полгода прошло с тех пор, как мама подарила мне тебя. Тогда на первой странице я написал, что мой папа погиб со своим танком у Витебска.
А вчера пришло письмо, что папа жив!
Я пишу это и левой рукой придерживаю правую, чтоб не так прыгало перо. Вот такой я был, когда встал в первый раз после тифа: внутри у меня все дрожало, и всех я видел как будто немного со сна.
Только на маму я сержусь: зачем она все плачет? Как получила этот серый конверт со штемпелем Валдая, так все время плачет или ходит по комнате и трет лоб — это у нее такая привычка, когда она сильно волнуется. Я говорю ей:
— Не плачь. Надо радоваться. Ведь мы думали, что папа умер, а он, оказывается, жив!
А она меня обнимает, и голос у нее совсем охрипший.
— Вчитайся в это письмо, подумай, и ты поймешь, отчего я плачу.
Вот оно, это письмо:
Я письмо это столько раз читал и один и с мамой, что выучил наизусть. «Поражены слух и речь, частично зрение» — это значит, что папа теперь не слышит, не говорит и почти ничего не видит. Я стараюсь себе это представить, но передо мной все время стоит папа такой, каким он уезжал на фронт: большой, с карими, очень зоркими и ласковыми глазами. А как он смеялся! Даже стаканы в буфете начинали дребезжать, когда он, бывало, засмеется. Мама его даже унимала: «Потише, смейся, а то из нижней квартиры прибегут». Говорил папа немного на «о», потому что он родом с Волги, из Горького. Мы его этим оканьем дразнили и звали его в шутку «Максим Горький». Я так и слышу, как он говорил: «Хорошо, Ондрюша, урок приготовил, здорово…»
А руки у папы были очень сильные, всегда теплые, так что он даже зимой почти не надевал перчаток…
Я написал о голосе и о руках папы и вдруг заметил, что обо всем у меня написано в прошедшем времени: «был», «говорил»…
Сегодня я уже ничего больше не могу писать…
Только что заходила Соня. Она, наверное, удивилась, что это меня нет, — ведь мы условились на каникулах пойти на каток, и в Кукольный театр, и еще куда-нибудь.
— Что ты дома сидишь? — спрашивает она. — Отчего не заходишь? Даже Славка о тебе спрашивает.
— Я ничего, — говорю.
Тут она подошла поближе.
— Что это у тебя лицо какое? С мамой вышло что-нибудь?
— Нет. Так…
— Ну, не хочешь говорить, не говори. Пожалуйста!
Рассердилась и ушла. А я так ничего ей и не сказал. Не мог.
Вчера мама уехала в Валдай за папой. Два дня мы с ней работали: убирали комнаты, как к празднику, устраивали папе постель поудобнее. Я прибрал все на его письменном столе, положил бумагу, налил чернил в чернильницу, вставил даже новые перья в ручки, как папа раньше любил.
Но тут подошла мама, посмотрела и вдруг опять заплакала: наверное, вспомнила, что папе теперь ничего этого не нужно.
Третьего дня приезжала к нам сестра из того госпиталя, куда сначала привезли папу. Оказывается, папу подобрали у самого нашего охранения. Гимнастерка, брюки — все на нем было разорвано в клочья, и сам он был как мертвый.
— А не попадал к вам в госпиталь сержант по фамилии Коробков? — спросила мама.
