А куда делись такие женщины? Помню, несколько лет назад перед каждым митингом какая-нибудь тетка писала:
«Послушайте, но ваш Навальный же просто безвкусен как загубник. Он познакомился с женой на курорте в Турции. Я, конечно, понимаю, что Россия будущего видится вам как трехзвездочный отель, а Москва – шведским столом. Но я не принимаю этот выбор между курагой и фуа-гра, где оба – просрочка».
Эти женщины все время описывали разговоры за соседним столиком в духе:
«Я и моя подруга, две уставшие бобошки, хотели просто отдохнуть, но за соседним столиком села парочка. Она в чокере, он похож на Колчака. И начали: «Ты идешь завтра?» – «Конечно, иду». Я подумала: может, они про тот иммерсивный спектакль по новодрамовскому дыр бул щылу (меня сто раз позвали, ффф). Но нет. Они про митинг Нав-го.
И дальше обе как забывшие стоп-слово: надо идти, идти надо. Мы с подругой изнемогали, как пастила под солнцем. Подошел официант, мальчик с коком, спросил, все ли нам понравилось. Мы обе засмеялись, потому что как бы – нет. В чем дело? Вино? Нет, мальчик, шато-лафит не подводит, а то, что льется в уши – R'evolution russe, – это полный швах. Я оставила мальчику побольше чаевых, чтобы он не волновался и купил себе другой дезодорант. Может быть, начав с подмышек, наши мужчины наконец и сделают что-то путное.
P. S. Теперь по делу. Вы меня спрашивали про одно заведение. Ну, я зашла. Стены отделаны планкеном, принесли чизкейк с соусом из гуавы. В гуаве волос. Такой, знаете, как дикобразова игла. Надеюсь, это заведение снесут протестующие на выходных. Мой гонорар за чизкейк в кассе – отдаю на дело революции».
…
Где сейчас эти женщины?
Надеюсь, они здоровы.
В подъезде стучат. Подумал: за мной пришли. Выхожу: сняли кафельную плитку (которая как у Соболь в подъезде), ободрали стены и начали красить. Ого, думаю, ничего себе: из моей хрущевки стали делать дворец!
Закрыл дверь, стою один в коридоре, и такое чувство… как будто Путин правда меня читает. И сказал: я хочу войти в историю, как человек, который отремонтировал Печейкина.
И тут я понял: вот приведи меня сейчас к Путину, что я ему скажу? Как ведет себя интеллигенция на встречах с Путиным: он обводит глазами народных артистов, и едва их взгляды встречаются – они начинают хохотать. Краснеют, пыхтят и заливаются.
Потому что личный контакт, он сильней всего. Будь я президентом, я бы сделал так. Завтра омоновцы просто и тихо подходят к каждому:
– Ну ты чего такой? – очень спокойно, сняв маску.
– Чего – какой?.. – Сердце бьется, потому что все омоновцы красивые.
– Ну вот такой…
– Какой… такой…
И вот мы стоим, а остальным неудобно подслушивать, и все отходят.
– Вот вакцину тебе сделали, ремонт тебе делают…
– Я… поймите… дело в правах… человеческих…
– Ну, напиши об этом. Зачем ходить? Сегодня так холодно.
– Холодно.
И вот мы смотрим друг на друга, у него на носу блестит снежинка, у меня – слеза.
– Как я найду тебя?
– Я найду тебя сам.
– Оставь номер.
– 02.
Он уходит, его широкая спина исчезает среди других широких спин. Но его такая одна.
И я такой один.
Главный провал этого года, конечно, российская вакцина «Спутник V».
И главная ошибка в том, что ее пиар не понимает души русского человека.
Короче, чтобы русский человек захотел товар, он должен встать в очередь. Если за товаром нет очереди – кому он нужен? Другое дело, если есть очередь: к айфону, поясу Богородицы. Вот это я понимаю!
А вакцина? Лежит, как старуха на пляже. Ну кому нужна такая вакцина?
Нужно было сделать вот что:
1. Создать искусственный дефицит: открывать запись по чуть-чуть;
2. Пустить слух, что вакцину сначала дадут депутатам;
3. Остальное сделает российский фейсбук.
В фейсбуке разыгралась бы финальная битва. Посты «Путин, я умираю, спасибо»; статья «Доживу ли я до конца сериала?» – россиянка не может получить вакцину, но уже купила подписку на нетфликс»; истории о том, как либералы уступают друг другу места в очереди: ты живи, нет, ты. В итоге целый день был отдан вакцинированию Нюты Федермессер.
И все бы вкололи себе «Спутник». Как миленькие. И выложили фотки: «Буду жить…»
Живите же ж!
Эх, я выбрал неверную профессию. Слишком поздно я понял, что нужно было выучиться на российского политолога. Оказывается, мои разговоры с друзьями можно считать экспертизой:
– Валерий, что сейчас происходит? Власть трясется от страха?
– В общем-то, да, она страшно напугана. Все ее действия тому доказательство.
– Но есть мнение, что власть просто хохочет над нами. И ничего не боится.
– Знаете, она действительно хохочет. Это хохот от страха. Бесстрашие ужаса.
– Как интересно… А как вы думаете, она извинится за действия своих сотрудников? Например, того, кто ударил пожилую женщину в живот.
– И что с ней?
– Она в реанимации.
– Она умрет. Убийство старух в Санкт-Петербурге – это классика. Но омоновец не Раскольников, он сейчас сидит и хохочет в трешке, подаренной за зверство.
