Дайтона была припаркована неподалеку и стояла с открытым верхом. Элисон скользнула на водительское сиденье, а Дину проследил, как загрузили его багаж. Они выехали со станции мимо главного базара с длинными аркадами покрытых черепицей магазинов. В городских предместьях они миновали огороженное колючей проволокой поле. В центре поля стояли несколько ровных рядов хижин с крышами из рифленого железа.
- Что это? - спросил Дину. - Я ничего подобного не помню.
- Наша новая военная база, - объяснила Элисон. - Теперь в Сангеи-Паттани находится большая армия, из-за войны. Тут есть взлетная полоса под охраной индийских солдат.
Дорога пошла вверх, и впереди показался силуэт Гунунг Джераи, чью вершину как обычно заслоняла дымка из облаков. Дину откинулся на сиденье, представляя гору в рамке видоискателя. Голос Элисон застал его врасплох.
- Знаешь, что самое сложное?
- Нет... Что?
- Всё потеряло форму.
- Ты о чем?
- О том, что ты не замечаешь, пока не потерял - о форме предметов и как окружающие тебя люди создают эти формы. Я не говорю о чем-то большом, просто о мелочах. Что ты делаешь, когда встаешь утром - сотни мыслей, которые бегут в голове, пока чистишь зубы. "Нужно рассказать маме о новой клумбе" - всё такое. За последние несколько лет я приняла на себя многое из того, чем обычно занимались в Морнингсайде мама и папа. А потом я вдруг вспоминаю - нет, мне не нужно этого делать, в этом нет смысла. И каким-то странным образом в такие мгновения начинаешь ощущать не то чтобы печаль, но своего рода разочарование. И это тоже ужасно, говорить себе: и это всё, что я могу сделать? Нет, не всё. Я должна плакать, все говорят, что плачь приносит пользу. Но мои чувства не имеют точного названия - это не вполне боль или печаль, не в то мгновение. Это словно ты со всего маху рухнул в кресло - на секунду ты не можешь вздохнуть, словно во рту кляп. Это сложно понять. Хочется, чтобы боль была простой и ясной, чтобы не нападала из засады такими окольными путями каждое утро, когда встаешь, чтобы чем-нибудь заняться - чистишь зубы, ешь завтрак...
Машина внезапно вильнула на обочину. Дину схватился за руль, чтобы ее выровнять.
- Элисон, помедленнее... осторожнее.
Она вывела машину на заросшую травой обочину и остановилась под деревом. Подняв руки, Элисон недоверчиво прикоснулась к своим щекам.
- Смотри, я плачу, - сказала она.
- Элисон, - он хотел до нее дотронуться, прикоснуться к плечу, но не в его характере были такие показные жесты. Элисон с рыданиями опустила голову на руль, и внезапно его сомнения испарились.
- Элисон, - он притянул ее голову к своему плечу и почувствовал тепло, когда слезы промочили тонкий хлопок рубашки. Дину ощущал шелк ее волос на щеке и слабый запах винограда. - Ничего, Элисон, ничего...
Собственный поступок его поразил, словно кто-то напомнил, что подобные жесты сочувствия для него несвойственны. Рука, которой он прижимал ее к плечу, стала тяжелой и одеревенела, он неуклюже пробормотал:
- Элисон... Я знаю, это тяжело...
Его прервал прокатившийся вдоль дороги грохот тяжелого грузовика. Элисон быстро отпрянула и выпрямилась. Дину повернулся в сторону грузовика. В кузове сидел взвод индийских солдат в тюрбанах и шортах цвета хаки.
Звук грузовика затих, прошло еще несколько минут. Элисон вытерла лицо и откашлялась.
- Пора домой, - сказал она, повернув ключ зажигания. - Наверное, ты устал.
В середине февраля наконец-то прибыли долгожданные приказы о мобилизации. Харди первым об этом узнал и побежал в комнату Арджуна.
- Приятель, ты слышал?
Только что начался вечер, и Харди не потрудился постучать. Он распахнул дверь и заглянул внутрь.
- Арджун, ты где?
Арджун находился за занавеской, в гардеробной, отделяющей спальню от гостиной. Он только что закончил смывать грязь после футбольного матча, ботинки и шорты с налипшей на них грязью валялись на полу. Это был четверг - в этот день по вечерам традиционно надевали к ужину парадные мундиры, в этот день недели в Индии получили известия о смерти королевы Виктории. Кишан Сингх работал в спальне Арджуна, раскладывая одежду для вечера - китель, брюки и кушак.
Харди быстро пересек комнату.
- Арджун? ты слышал? Мы получили приказы.
Арджун отодвинул занавеску, с полотенцем вокруг бедер.
- Ты уверен?
- Да. Слышал от адъютанта-сахиба.
Они посмотрели друг на друга, не зная, что еще добавить. Харди уселся на край кровати и начал щелкать пальцами. Арджун стал застегивать накрахмаленную рубашку, согнув колени, чтобы видеть себя в зеркале. Он бросил взгляд на Харди, который сидел за его спиной, угрюмо уставившись в пол. Пытаясь пошутить, он сказал:
- По крайней мере, узнаем, будет ли прок от этих проклятых мобилизационных планов, которые мы составляли...
Харди не ответил, и Арджун обернулся через плечо.
- Разве ты не рад, что ожидание закончено? Харди?
Харди сжимал руками колени. Внезапно он поднял глаза.
- Я всё думаю...
- О чем?
- Помнишь Четвод-Холл? В военной академии в Дехрадуне?
- Конечно.
