- Если бы вы встречались с ними в клубе, сэр, - тихо и вежливо поправил он. - Нас двоих вряд ли бы туда пустили.
Подполковник Бакленд промолчал, зажав бутылку в руке, потом поднял стакан и обратился к Харди с иронической усмешкой:
- За клубы, которые мы не посетим, джентльмены. Пусть их всегда будет легион.
Арджун поднял стакан в не совсем искреннем тосте:
- Поддерживаю, - поставил стакан и потянулся к тарелке с ветчиной.
Как только они приступили к еде, с кухни донеслись новые запахи: аромат свежих парат и чапати, жареного лука с помидорами. Харди посмотрел на свою тарелку с ветчиной и селедкой и внезапно встал.
- Сэр, разрешите на минутку удалиться?
- Конечно, лейтенант.
Он пошел на кухню и вернулся с подносом чапати и андеки-бхуджи - яичницы с луком и помидорами. Взглянув на тарелки, Арджун почувствовал новый приступ голода, отвести глаза было невозможно.
- Всё в порядке, приятель, - с улыбкой посмотрел на него Харди. - Ты тоже можешь взять. Чапати не превратят тебя в дикаря, знаешь ли.
Арджун снова сел, пока Харди наполнял его тарелку чапати и бхуджей, и опустил глаза, чувствуя себя ребенком, застигнутым родителями на месте преступления. На него снова навалилась усталость прошлой ночи, он едва мог заставить себя прикоснуться к пище.
Когда с едой было покончено, подполковник Бакленд велел Харди выйти, чтобы проверить солдата, охраняющего подступы к бунгало.
Харди отсалютовал:
- Есть, сэр.
Арджун тоже встал из-за стола, но подполковник Бакленд его остановил.
- Не спешите, Рой, - он потянулся к бутылке пива. - Еще немного?
- Не вижу причин отказаться, сэр.
Подполковник Бакленд налил пиво в стакан Арджуна и наполнил свой.
- Скажите мне, лейтенант, - сказал он, закуривая. - Как вы оцениваете в настоящее время наш моральный дух?
- После такого ланча, сэр, - весело ответил Арджун, - я скажу, что лучше и быть не может.
- Не то что прошлой ночью, да, лейтенант? - подполковник Бакленд улыбнулся сквозь облачко дыма.
- Не знаю, могу ли я так сказать, сэр.
- Что ж, вы знаете, что у меня есть и собственные уши, лейтенант. И хотя мой хиндустани, может, и не так хорош, как ваш, уверяю, он вполне приличный.
Арджун испуганно на него уставился.
- Не уверен, что понял вас, сэр.
- Что ж, ни один из нас не мог заснуть прошлой ночью, так ведь, лейтенант? А шепот может разноситься на большое расстояние.
- Не вполне вас понял, сэр, - Арджун почувствовал, что его лицо пылает. - Вы говорите о каких-то моих словах?
- Это не имеет особого значения, лейтенант. Давайте просто будем считать, что тон всех голосов вокруг меня был очень схожим.
- Понимаю, сэр.
- Лейтенант, я думаю, что вы, вероятно, знаете, что мне... что нам известно об определенной напряженности в индийских батальонах. Вполне очевидно, что многие индийские офицеры имеют свою точку зрения на политические вопросы, особенно что касается независимости.
- Да, сэр.
- Не знаю, во что верите вы, Рой, но вы должны знать: общественное мнение в Британии склоняется к тому, что независимость Индии - это лишь вопрос времени. Всем известно, что дни империи сочтены, мы ведь не идиоты, сами понимаете. Сегодня последнее, чего хочет амбициозный молодой англичанин - это идти против течения. Американцы годами говорят нам, что мы стоим на неверном пути. Невозможно удерживать империю с помощью армии и бюрократии. Есть гораздо более простые и эффективные способы всем управлять, это можно сделать гораздо дешевле и без лишнего беспокойства. Теперь все мы это поняли, даже люди вроде меня, которые провели всю жизнь на Востоке. Правда в том, что существует только одна причина, по которой Британия до сих пор держится, это чувство долга. Я знаю, что вам это может быть трудно понять, но это правда. Есть такое ощущение, что мы вышли из заточения и не можем оставить после себя неразбериху. И вы не хуже меня знаете, что если бы нам пришлось паковать вещи прямо сейчас, то вы, ребята, немедленно перегрызли бы друг другу глотки, даже вы с вашим другом Харди, потому что он сикх, а вы индуист, панджабец и бенгалец.
- Понимаю, сэр.
- Я вам это говорю, лейтенант, только чтобы предупредить о том опасном положении, в котором мы очутились. Думаю, мы оба знаем, что наш моральный дух не таков, каким должен быть. Но последнее дело, и так было и будет всегда - колебаться в том, кому сохранять верность. Наше отступление - временное и будет предано забвению. После вступления в войну Америки можно быть совершенно уверенными, что мы победим, придет время. А пока, возможно, нам не следует забывать, что армия имеет долгую память, когда это касается вопросов верности.
Подполковник замолчал и потушил сигарету. Арджун молча уставился в стакан.
