В другом конце комнаты шла вечеринка по поводу дня рождения. Послышались обращенные к Дину призывы присоединиться к столу. Он встал и пошел туда, тяжело опираясь на трость. Там были легкие закуски, пирог и пара больших пластиковых бутылок кока-колы. В центре стола стояла банка канадского пива, нетронутая и безупречно чистая, словно ваза. Дину объяснил, что один из завсегдатаев "Стеклянного дворца" - сын генерала. Он приходил тайно, его семья была не в курсе. Время от времени он приносил вещи, которые можно достать только у контрабандистов или в домах верхушки хунты. Пиво стояло на столе больше года.
Кто-то стал теребить струны гитары. Раздался хор голосов, разрезали пирог. Дину добродушно и благожелательно возглавил празднование, которое сопровождалось шутками и весельем. Джая вспомнила одно из любимых высказываний Раджкумара: "Нигде люди не обладают таким даром смеха, как в Бирме". Но было очевидно, что смех приправлен страхом, который никогда полностью не исчезал. Это было жадное веселье, словно все хотели насладиться им, пока могут.
В другой части комнаты велись дискуссии. Время от времени та или иная группа обращалась к Дину. После одного такого вмешательства он повернулся к Джае и воскликнул:
- Они спорят о той фотографии, о которой я рассказывал - наутилусе Уэстона... некоторые считают себя революционерами... и настаивают на том, что эстетические вопросы не соответствуют нашему положению...
- И каков ваш ответ?
- Я процитировал Уэстона... Он размышлял о словах Троцкого... что новое и революционное искусство может пробудить людей или вывести их из состояния самоуспокоенности, или бросить вызов старым идеалам, предсказав перемены... Неважно... это происходит каждую неделю... каждую неделю я говорю одно и то же.
Пара молодых людей собирали деньги, чтобы отправиться в ближайший магазин за бирьяни [52]. Они вернулись через несколько минут с бумажными пакетами. Дину наполнил тарелку и протянул ее Джае. Она удивилась, насколько был вкусным бирьяни.
Мало-помалу вечер близился к концу, все притихли. Казалось, всех охватила подавленность и смирение, словно темнота постучала в окно, напоминая о том, что не дремлет.
Вскоре после девяти Дину спросил Джаю:
- Где вы остановились?
Она ответила, это был маленький, случайно выбранный отель.
- Я бы предложил вам остаться здесь, - сказал он. - Я живу один, и вы могли бы сами о себе позаботиться... Это было бы легко... Но к сожалению, процедура потребует много времени.
- Какая процедура? - удивилась Джая.
- Для гостей, - извиняющимся тоном ответил он. - Не забывайте, что мы в Мьянме. Здесь всё сложно... В каждом доме есть список зарегистрированных жильцов... Больше никто не может здесь ночевать без разрешения. Я знаю женщину, которой после трех лет брака приходилось каждую неделю подавать прошение, чтобы ее включили в "гостевой список" семьи мужа.
- И кто дает эти разрешения?
- Председатель администрации... в каждом районе есть такой... они превращают нашу жизнь в ад... все их ненавидят... А мой особенно отвратителен. В общем, как видите, я бы попросил вас остаться, но... Полиция регулярно делает проверки, особенно по ночам. Никогда не знаешь, когда они заявятся...
Дину похлопал Джаю по спине.
- Лучше идите сейчас... остальные проводят вас до отеля... вас видели входящей сюда, в этом можете не сомневаться... Видели человека в аптеке по соседству? Ну вот... Если его вдруг там нет, подождите, пока он не увидит, как вы уходите... Если он этого не увидит, то наверняка в мою дверь скоро постучат. Возвращайтесь завтра... пораньше. Я подготовлю несколько фотографий. И мы поговорим... Будем разговаривать всё время, пока вы здесь.
Дину уехал из Малайи вскоре после смерти Элисон. Вслед за японской оккупацией на каучуковых плантациях возникли беспорядки. Сотни работников покинули Морнингсайд, чтобы вступить в "Индийскую лигу за независимость" и Индийскую национальную армию. Илонго был среди них, и именно от него Дину узнал, что Арджун одним из первых присоединился к ИНА капитана Мохана Сингха. Это движение набрало такую силу, что Дину не мог этому противостоять. Тем не менее, его собственная точка зрения на войну не изменилась, и когда новости о гибели Элисон достигли Морнингсайда, он решил нелегально переправиться в Бирму.
Дину покинул Малайю в рыбацкой лодке. Плыли в основном по ночам, шныряя от острова к острову вдоль побережья полуострова Кра. Лодка высадила его на пляже в нескольких милях от Мергуи, самого южного города Бирмы. Дину надеялся добраться до Рангуна по земле, но японское вторжение было в самом разгаре. Маршруты на север были отрезаны.
