В другом конце комнаты шла вечеринка по поводу дня рождения. Послышались обращенные к Дину призывы присоединиться к столу. Он встал и пошел туда, тяжело опираясь на трость. Там были легкие закуски, пирог и пара больших пластиковых бутылок кока-колы. В центре стола стояла банка канадского пива, нетронутая и безупречно чистая, словно ваза. Дину объяснил, что один из завсегдатаев "Стеклянного дворца" — сын генерала. Он приходил тайно, его семья была не в курсе. Время от времени он приносил вещи, которые можно достать только у контрабандистов или в домах верхушки хунты. Пиво стояло на столе больше года.
Кто-то стал теребить струны гитары. Раздался хор голосов, разрезали пирог. Дину добродушно и благожелательно возглавил празднование, которое сопровождалось шутками и весельем. Джая вспомнила одно из любимых высказываний Раджкумара: "Нигде люди не обладают таким даром смеха, как в Бирме". Но было очевидно, что смех приправлен страхом, который никогда полностью не исчезал. Это было жадное веселье, словно все хотели насладиться им, пока могут.
В другой части комнаты велись дискуссии. Время от времени та или иная группа обращалась к Дину. После одного такого вмешательства он повернулся к Джае и воскликнул:
— Они спорят о той фотографии, о которой я рассказывал — наутилусе Уэстона… некоторые считают себя революционерами… и настаивают на том, что эстетические вопросы не соответствуют нашему положению…
— И каков ваш ответ?
— Я процитировал Уэстона… Он размышлял о словах Троцкого… что новое и революционное искусство может пробудить людей или вывести их из состояния самоуспокоенности, или бросить вызов старым идеалам, предсказав перемены… Неважно… это происходит каждую неделю… каждую неделю я говорю одно и то же.
Пара молодых людей собирали деньги, чтобы отправиться в ближайший магазин за бирьяни [52]. Они вернулись через несколько минут с бумажными пакетами. Дину наполнил тарелку и протянул ее Джае. Она удивилась, насколько был вкусным бирьяни.
Мало-помалу вечер близился к концу, все притихли. Казалось, всех охватила подавленность и смирение, словно темнота постучала в окно, напоминая о том, что не дремлет.
Вскоре после девяти Дину спросил Джаю:
— Где вы остановились?
Она ответила, это был маленький, случайно выбранный отель.
— Я бы предложил вам остаться здесь, — сказал он. — Я живу один, и вы могли бы сами о себе позаботиться… Это было бы легко… Но к сожалению, процедура потребует много времени.
— Какая процедура? — удивилась Джая.
— Для гостей, — извиняющимся тоном ответил он. — Не забывайте, что мы в Мьянме. Здесь всё сложно… В каждом доме есть список зарегистрированных жильцов… Больше никто не может здесь ночевать без разрешения. Я знаю женщину, которой после трех лет брака приходилось каждую неделю подавать прошение, чтобы ее включили в "гостевой список" семьи мужа.
— И кто дает эти разрешения?
— Председатель администрации… в каждом районе есть такой… они превращают нашу жизнь в ад… все их ненавидят… А мой особенно отвратителен. В общем, как видите, я бы попросил вас остаться, но… Полиция регулярно делает проверки, особенно по ночам. Никогда не знаешь, когда они заявятся…
Дину похлопал Джаю по спине.
— Лучше идите сейчас… остальные проводят вас до отеля… вас видели входящей сюда, в этом можете не сомневаться… Видели человека в аптеке по соседству? Ну вот… Если его вдруг там нет, подождите, пока он не увидит, как вы уходите… Если он этого не увидит, то наверняка в мою дверь скоро постучат. Возвращайтесь завтра… пораньше. Я подготовлю несколько фотографий. И мы поговорим… Будем разговаривать всё время, пока вы здесь.
Дину уехал из Малайи вскоре после смерти Элисон. Вслед за японской оккупацией на каучуковых плантациях возникли беспорядки. Сотни работников покинули Морнингсайд, чтобы вступить в "Индийскую лигу за независимость" и Индийскую национальную армию. Илонго был среди них, и именно от него Дину узнал, что Арджун одним из первых присоединился к ИНА капитана Мохана Сингха. Это движение набрало такую силу, что Дину не мог этому противостоять. Тем не менее, его собственная точка зрения на войну не изменилась, и когда новости о гибели Элисон достигли Морнингсайда, он решил нелегально переправиться в Бирму.
Дину покинул Малайю в рыбацкой лодке. Плыли в основном по ночам, шныряя от острова к острову вдоль побережья полуострова Кра. Лодка высадила его на пляже в нескольких милях от Мергуи, самого южного города Бирмы. Дину надеялся добраться до Рангуна по земле, но японское вторжение было в самом разгаре. Маршруты на север были отрезаны.
