В следующую секунду Аран увидел причину этого испуга. По деревянному настилу моста к ним приближалась толпа вооруженных, облаченных в доспехи скелетов. Аран вскрикнул и выхватил меч. Но как можно убить скелет?
Маг прокричал какие-то странные слова на языке Гильдии. Скелеты жутко взвыли. Будто смерч подхватил их, поднял и швырнул вперед. Они таяли на глазах, рассыпались подобно дыму на ветру. Обернувшись, Аран увидел, как остатки этого «дыма» исчезают в спине Мага.
Маг стоял к нему спиной и что-то бормотал скороговоркой. Аран огляделся. Тут-то он и увидел Чародея — тот появился на дальнем конце двора и, размахивая руками, выкрикивал какие-то заклинания.
Через мгновение Маг закончил свои заклятия. Аран обернулся, чтобы предупредить его, но было уже поздно. Маг мгновенно состарился, кожа обтянула кости. На лице его застыло недоумение, изо рта посыпались камешки, да нет, не камешки, а чернеющие на глазах зубы, глаза закрылись, и он начал медленно оседать.
Аран подхватил его (ощущение было такое, словно он держал мешок с костями) и осторожно уложил на широкой спине улитки-дракона. Дыхание Мага походило скорее на сдавленный хрип — жить ему осталось недолго.
— Аран-торговец! — раздался голос.
— Что ты с ним сделал? — Аран выпрямился и посмотрел вниз на Холмотвора. Тот был одет в темное платье, сандалии и остроконечную шляпу. На перевязи, свисающей с плеча, висел огромный, едва не до самой земли меч в ножнах.
— Именно об этом и я хотел поговорить с тобой. Я открыл заклинание, которое действует подобно Магическому Кругу. Но только непосредственно, направленно. Ясно?
— Я тебя понимаю.
— Если говорить яснее, я лишил его магической силы, и это мгновенно сделало его двухсотдвадцатишестилетним старцем. Думаю, теперь я победил. Но осталось решить, оставлять в живых тебя или нет. Ты представляешь, что с тобой сделают мои заклинания?
— И все же расскажи, — попросил Аран, хотя сам все прекрасно знал. — Только сначала скажи, откуда ты узнал о моей беде?
— Это очень просто. Я спрашивал о тебе у разных чародеев, после того как понял, что ты мой враг. Ты, должно быть, обращался ко многим колдунам в надежде, что кто-нибудь из них сумеет вынуть злополучный кинжал из твоего сердца.
— Их было около дюжины. Да что толку-то! Так что же?
— Живи с миром. Иди, и никогда не возвращайся сюда.
— Позволь мне забрать с собой Мага.
— Он мой враг.
— Он мой друг. Я не могу бросить его здесь.
— Бери, так и быть.
Аран шел сгорбившись. Ему сорок восемь лет, а горечь поражения словно выжгла из души и тела все силы, всю магическую мощь, наполнявшую его перед боем. Однако Маг, даже превратившийся в высохшего старичка, хрипящего от изнеможения, был не так уж легок. Аран раздумывал, как бы стащить хрупкое и беспомощное тело вниз.
И тут Холмотвор запел! Аран оглянулся и увидел лишь последнее движение, В следующее мгновение заклятие пало на него. На секунду Арану показалось, будто он вновь видит стеклянный кинжал, торчащий из груди. И тут же боль пронзила его! Словно внутри лопнули миллионы туго натянутых струн, шея стала выгибаться, череп сплющиваться, ноги вытянулись, глаза потеряли цветное видение, нос стал расти, а губы растянулись, открывая оскал клыков.
Никогда еще перевоплощение не происходило с ним так быстро, никогда не было таким полным. Сознание Арана затуманилось. Настоящий волк неуклюже скатился с огромной раковины дракона во внутренний двор замка. Он подскочил и, перекувырнувшись, встал на лапы и зарычал. Потом, напружинившись, направился к чародею.
Холмотвор был поражен не меньше самого Арана. Он начал торопливо произносить слова обратного заклинания и говорил все быстрее и быстрее.
Аран был уже на расстоянии одного прыжка, когда чародей закончил заклинание. Но на этот раз оно не подействовало. А Холмотвор не успел отскочить вовремя: волк прыгнул, и челюсти его сомкнулись на горле врага.
И вновь кошмар… То, что происходило раньше, скорее походило теперь на сладкую дрему.
Холмотвор должен был умереть сразу: из разорванной сонной артерии фонтаном хлестала кровь, из горла вырывались леденящие душу булькающие звуки, но… Чародей выхватил меч и кинулся в бои.
Волк снова бросился вперед и, рванув противника клыками, отскочил с воем: меч Холмотвора пронзил его сердце. Но рана мгновенно затянулась, чему Аран даже не удивился. Он отступил и снова прыгнул. И опять меч чародея пронзил его. Аран отскочил на безопасное расстояние…
Это продолжалось снова и снова. Кровь из ран чародея уже не текла, ее просто не осталось, но сам он был жив и продолжал сражаться. Аран нападал, стараясь увернуться от ответного удара, > каждый раз меч настигал его. И после каждого прыжка в пасти волка оставался кусок плоти Холмотвора.
