— А ты сам узнаешь, — усмехнулся невесело его собеседник. — И смиришься, и согласишься. А вот так вот. Потому что такова селяви — вольная транскрипция, конечно. Я ведь поначалу твердил, что это ей просто сплошные тюфяки попадались. Думал, нужна твердая мужская рука. Эх, индюк тоже думал, а потом в суп попал. Сказали бы мне пару лет назад, что я буду вот так мирно беседовать с потенциальным соперником, со смеху бы умер.
— Наверное, я тоже, — согласился молодой человек. — Здесь хорошо. — Втянул пьянящий вечерний воздух. — Давно я так не дышал полной грудью.
— И это правда, — согласился Артур. — Немножко другая планета. Никто не говорит о деньгах, политике, здоровье. Какая-то чудесная жизнь, будто в кукольном домике. Кстати, ты видел Геночкин кукольный домик?
— Нет, не довелось.
— Замечательная штука, редчайшая. Середина прошлого века, кажется. Обязательно попроси, чтобы Геночка тебе похвастался. Это, кстати, ему Татьяна подарила на Новый год, когда узнала, что в детстве у него была такая мечта.
— С ума сойти, — изумился Трояновский. А потом задал немного неприличный, но давно уже терзавший его вопрос. — А ты давно… здесь бываешь?
Артур с наслаждением затянулся сигаретой, помахал рукой, разгоняя дым.
— Очень давно. Правда, был длинный перерыв, по моей собственной глупости. Больше ничего не спрашивай. Когда-нибудь, возможно, когда мы познакомимся поближе и будем сидеть вот так же, на этой самой скамейке, я наберусь смелости и расскажу тебе эту историю. Наверное. Слушай, есть предложение: давай выпьем на брудершафт. А то на «ты» я как-то незаметно перешел, и безо всякого повода. Успокой уж мою совесть.
— Хорошее предложение, — легко согласился Андрей. — Ну, за знакомство.
Они извлекли из-под скамейки бутылку с коньяком, наполнили бокалы, но тут к ним быстрым шагом приблизилась тень, при ближайшем рассмотрении закутанная в Липину шаль. Тень несла свечу, закрывая рукой крохотный огонек.
— Молодые люди, фу, как не стыдно, — укорила она голосом Олимпиады Болеславовны. — Вечер прохладный, бокалы остыли. А подогреть? Я вам не помешаю? А то Капа, бедняжка, уже заснула.
И Липа извлекла из кармана пузатый серебряный бокальчик. Тем временем Андрей прогрел над свечкой бокалы для себя и Артура. Липа протянула ему свой.
— Андрюшенька, не в службу, а в дружбу.
Выпили, помолчали.
— Поздно уже, — заговорил Трояновский пару минут спустя, — надо бы ехать, но…
— Не хочется?
— Никогда бы не поверил, что могу сидеть вот так и любоваться звездами и цветами. И преданно ждать почти незнакомую женщину, потому что…
— …без этой женщины все остальное вдруг стало пресным, — подхватил Артур, — бесцветным и потеряло смысл. Помните, Олимпиада Болеславовна, сколько времени я просиживал на этой скамейке?
— Жалеете? — спросила Липа.
— Нисколько. Умирать стану, а это время я вспомню как самое счастливое. И то сказать — столько прекрасных минут, проведенных в вашем обществе.
— Льстец, — махнула сухонькой ручкой Липа. — Если раздумаете ехать домой, то комнаты для гостей свободны.
— Спасибо, — сказали они дружным хором.
— Ну, сидите, сидите. — И почтенная дама отправилась отдыхать.
— А кого тебе Татьяна напоминает? — внезапно спросил Трояновский.
— В смысле? — уточнил товарищ по несчастью.
— Цветок, птицу, кошку, тигрицу? Кого-то еще?
— Воду, — не задумываясь ответил Артур. — В какой сосуд ее ни налей, она тут же принимает новую форму, легко и безболезненно. И в любой форме остается водой и ничем иным. И без нее нет жизни.
— Ты поэт? — подозрительно уточнил молодой человек.
— Мне очень хорошо и бесконечно больно. Говорят, что стихи так и пишут. Из счастья и боли…
— А мне страшно, — признался Трояновский. — Потому что я тебя слишком хорошо понимаю.
— Да! Слушаю! — сказал в трубке сердитый голос.
— Здравствуй, это я, — улыбнулась Тото.
— Привет, — значительно мягче ответил Говоров.
— Ты не занят? Ты не мог бы за мной заехать в течение часа?
— Нет, именно сегодня не могу, — ответил Александр. — Слушай, вызови такси, хорошо? Деньги-то у тебя есть?
— Конечно-конечно, — быстро сказала она. — Не волнуйся, никаких проблем.
— Я сегодня задержусь. У меня дела, важные, — непонятно зачем прибавил Александр Сергеевич, будто она упрекнула его в том, что он занят пустяками.
— Хорошо, — терпеливо повторила Татьяна, — тогда я съезжу домой.
— Целую тебя, — сказал Говоров деловито. — Завтра созвонимся. Спокойной ночи.
— Спокойной ночи, милый.
Ждать Татьяну не имело уже никакого смысла. Артур ушел домой, тепло попрощавшись и пожелав напоследок удачи. Причем сказал он это без всякой иронии или сарказма, и Андрей в который раз подивился, какие странные, необычные возможны ситуации, если речь идет о Тото и ее знакомых. Он посмотрел на часы и вздохнул. Пора бы домой, не ночевать же под окнами. И тут раздался звонок.
— Это ты? — воскликнул молодой человек.
— Извини за позднее вторжение. Просто хотела поцеловать и сказать спокойной ночи, — произнес родной голос.
