— А я читать умею. У тебя на лбу большими буквами написано: первое романтическое свидание закончилось просто великолепно и на ближайшие дни у меня грандиозные планы. Да и холодильник ты мне запаковала так, будто уезжаешь на Северный полюс. Ну, так куда ты уезжаешь?
— Ба, всю эту лирику ты мне сама можешь рассказать, причем дословно. А мне нужен трезвый взгляд со стороны. Вот с твоей точки зрения — имею ли я право на еще одну попытку?
— Имеешь, не имеешь, — усмехнулась Антонина Владимировна, шаря по карманам в поисках мундштука. — Можно подумать, ты сейчас способна прислушаться к голосу разума.
Татьяна устроилась на маленьком диванчике напротив нее, подобрав под себя ноги. Подумала немного и сообщила:
— Представляешь, кажется, способна.
— А вот это плохо, — сказала бабушка.
— Да нет, не плохо. Страшновато.
Нита с любовью поглядела на внучку.
— Советовать боюсь, но скажу вот что: когда я бросила Влада и вышла замуж за Лёсю, я ни о чем не думала. А вот когда лет восемь или девять спустя я влюбилась в чудесного человека, вот тогда я прислушалась к голосу разума. Я подумала: «Господи! Что же я творю? Сколько можно искушать судьбу?» И так и не решилась…
— А теперь? — жадно спросила Татьяна.
Бабушка ответила ей совершенно другим тоном — веселым и весьма беззаботным:
— Недавно лазила по Интернету, коротая время, и на каком-то сайте нашла чудесную фразочку: «Прислушайся к голосу разума! Слышишь? Слышишь? Слышишь, какую чепуху он несет?» Тото, родная моя, ты никому и ничего в этой жизни не должна. Помни об этом. Ведь такие чудеса, как любовь, случаются крайне редко, и просто грех от них отказываться.
Этим чудным субботним днем в доме Колгановых все происходило далеко не чудесно. Бушевал тут грандиозный скандал, который Тото обычно определяла кратко, но емко: «„Цыганочка“ с тремя коленцами и выходом». Проистекало сие ошеломительное действо в основном на кухне, где все еще высилась гора немытой посуды после вчерашнего приема и стояли тарелки с остатками салатов, блюда с пирогами и недопитое вино.
Периодически Сергея начинал угнетать этот незамысловатый пейзаж, и он устремлялся в комнаты. Тогда Жанна с криком «Видеть тебя больше не могу!» бежала следом за ним. Словом, приятно наблюдать людей, занимающих столь активную жизненную позицию.
— Я устала! — Девушка в очередной раз топнула ногой и огляделась в поисках предмета, который не жалко пустить в расход. — Мне надоели твои постоянные придирки! Возвращайся к своей корове Машеньке, если тебе так нужен домашний уют и больше ничего.
— Позволь, — ошалело уставился на нее Сергей, — а чего ты хотела? Жить барыней и палец о палец не ударить? Так не бывает. Нормальная жизнь, между прочим, предполагает какие-то обязательства! И мне интересно, а какие такие блага ты предлагаешь вместо домашнего уюта, что-то я ничего особенного не заметил.
— Я не собираюсь торчать у твоей плиты всю жизнь! — рявкнула Жанна.
— А тебя кто-то приглашал? — не на шутку обозлился Колганов.
— Даже так!
— Работать надо, милая моя, — заговорил Серж, в котором в эту минуту бушевал больше отцовский инстинкт. — В постели валяться всякая сумеет.
Жанна поняла это по-своему:
— Что, думаешь, твоя Танечка нырнет в постельку уже завтра?
В принципе неудачно выбранная тема и озвученной оказалась не лучше. Сергей захлебнулся от негодования:
— Да как ты смеешь так говорить о порядочной, благородной женщине?!
— Ого! — ахнула Жанна. — Какие мы знаем слова! Эта стерва — порядочная?
— Да ты мизинца ее не стоишь!
Девушка в приступе ярости схватила с письменного стола хрустальный приборчик для смачивания пальцев (позапрошлый век, антиквариат) и изо всех сил швырнула его на пол. Прибор раскололся.
— Не смей трогать мои вещи! — зашипел Колганов.
— Это не вещи, — замотала головой Жанна, — это барахло с помойки. А ты над ним трясешься! Не дом, а просто музей в Горках: ни шевельнуться, ни кашлянуть. Дышать-то можно на твои драгоценные экспонаты? Нет, права была мама…
Услышав это классическое заклинание, Сергей внезапно расхохотался, утирая выступившие на глаза слезы:
— Дура, какая же ты дура, деточка!
— На себя посмотри!
— И я дурак, — неожиданно весело и легко согласился Колганов, — раз с тобой связался. Ну все, повеселились, и хватит. Наверное, даже хорошо, что ты начала этот скандал, а то бы мы с тобой еще морочили друг другу головы. А так все ясно и понятно.
В этот момент его подруга не на шутку испугалась: обычно подобные скандалы заканчивались бурными примирениями и всегда по инициативе Сержа. Что-то пошло неправильно, наперекосяк, и она даже знала виновницу. Но теперь было не до нее. Главное — срочно исправлять сложившуюся ситуацию.
— Зайчик, ты что, всерьез? — заговорила она нежно. — Ну, не надо сердиться. Давай цем-цем. — И Жанна подошла к Сергею, пытаясь его поцеловать. — Ну, папочка, ну цем свою киску…
Сергей окинул ее скептическим взглядом:
— Посмотри внимательно, какой я зайчик? Правда, еще и не папочка. Хотя мог бы… Ладно, не хнычь. Давай лучше поговорим как взрослые люди.
Тото заглянула в маленький изящный блокнотик, сверяясь с записями:
