Я встряхнула газету, чтобы отыскать третью страницу, но нависший надо мной Пол, выхватил ее из моих рук.
– Достаточно, – грубо бросил он и, сунув газету в задний карман брюк, смерил меня гневным взглядом. – Тебе незачем читать остальное.
Я с ужасом подняла на Пола глаза и дрожащим голосом произнесла:
– Я не сказала и половины из того, что здесь написано. Она… корреспондент… вложила свои слова в мои уста.
– Ну конечно! – Пол ударил кулаком по столешнице, и на его виске вздулась вена.
Еще никогда я не видела его в таком гневе и инстинктивно отшатнулась.
Заметив это, муж сделал глубокий вдох и, ласково обняв меня за плечи, хрипло произнес:
– Прости. Мне не стоило выходить из себя. Но прошу тебя, Энджел, пожалуйста… пообещай, что больше не будешь разговаривать с ней или с каким-нибудь другим репортером. – Он приподнял мое лицо за подбородок и заглянул в глаза. – Пообещай.
– Обещаю, – ответила я, испытывая облегчение, что вспышка гнева миновала.
– Хорошая девочка. – Он посмотрел на стоявшую на плите сковороду и заметил: – Пахнет чудесно. Хочу немного подышать свежим воздухом. Позови меня, когда завтрак будет готов, хорошо?
Пол развернулся, чтобы уйти, но я схватила его за руку и взмолилась:
– Сначала поцелуй меня. И скажи, что любишь.
Закрыв глаза, я ждала, и вскоре теплые губы Пола коснулись моих.
– Смотри, чтобы не подгорело, Энджел. – При этих словах он развернулся, отодвинул в сторону стеклянную дверь и вышел на улицу.
Я видела, как Пол развернул газету и принялся читать.
Мне отчаянно захотелось позвонить Дорис, Кэрол Энн или одной из подруг, захотелось услышать знакомый голос, рассказать о событиях в Нью-Йорке и выслушать точку зрения стороннего человека. Я смотрела на висевший на стене кухни телефон, и у меня чесались руки снять трубку и набрать знакомый номер.
Нет. Я хотела не просто поговорить с сестрами или подругами по телефону. Я хотела вернуться домой.
Впрочем, винить в произошедшем, кроме себя, мне было некого. Пол оказался прав: ему стоило отправиться сюда одному. Он смог бы позаботиться обо всем сам, поскольку не нуждался ни в моей помощи, ни в моем присутствии на похоронах Генри.
Я намеревалась проявить заботу по отношению к Руби: выслушать или подставить плечо, когда она будет плакать, пытаясь понять, почему мама ее оставила, – но та не испытывала никакого желания беседовать со мной. Меня и Пи Джея она воспринимала в лучшем случае как приложение к Полу или как внезапно возникшее на дороге препятствие.
Да, надо было послушать Пола и остаться с малышом в округе Дор, пребывая в блаженном неведении о том, что происходит в Стоункилле. Я могла бы оплакивать Генри издалека. Могла бы отправиться в церковь Святой Марии в воскресенье утром, чтобы помолиться о его душе. Могла бы по телефону интересоваться у Пола, нет ли каких-нибудь новостей от Сильи.
Я могла бы остаться дома и вести привычный образ жизни в окружении семьи, но нет: приняла решение отправиться в Стоункилл и стать частью этого действа. Так что винить и в самом деле было некого.
Телефон, на который я смотрела с таким вожделением, неожиданно зазвонил, прервав мои размышления. Я поспешно схватила трубку:
– Резиденция семьи Гласс.
Ответа не последовало.
– Алло? Кто вы?
Через мгновение в трубке раздался незнакомый женский голос:
– Миссис Гласс?
– Извините, миссис Гласс сейчас здесь нет. Она…
Я осеклась, не зная, что сказать. К тому же мне было неизвестно, знает ли звонившая женщина об исчезновении Сильи.
– Это миссис Пол Гласс? – спросила незнакомка.
– О… – выдохнула я. – Да, это я. Энджи Гласс. Жена Пола Гласса.
Последовала очередная пауза, а потом женщина сказала:
– Это миссис Хоук, директор школы. Я звоню, чтобы узнать, как Руби.
– Как это любезно с вашей стороны. – Я выглянула на улицу. Пол, закончив читать газету, теперь курил, развернувшись ко мне спиной. – Руби… она старается, миссис Хоук. Она не придет сегодня в школу. Ведь сегодня похороны ее отца.
– Да, мне уже сообщили. На похороны придет один из учителей в качестве представителя от школы.
– Вы очень внимательны.
– Что ж, – отрывисто произнесла миссис Хоук, – мы в школе сочувствуем вашей утрате, миссис Гласс. Примите наши соболезнования. – Она снова замолчала. – И, пожалуйста, передайте соболезнования… Полу.
Я не могла сказать с уверенностью, но мне показалось, что в голосе директора школы послышалась злость при упоминании имени моего мужа.
Я снова выглянула на улицу. Пол опустился на стул и сгорбился. Я наблюдала за ним с печалью в сердце. Бедный.
– Непременно передам, – ответила я. – Спасибо, что позвонили, миссис Хоук.
Руби стояла перед окном своей комнаты и наблюдала за дядей Полом, стоявшим во дворе. Он читал газету, курил и выглядел при этом взволнованным, как человек, ожидающий поезда, который опаздывает на пятнадцать минут.
Докурив, он сложил газету, убрал в карман брюк и посмотрел на лес, а потом присел на один из металлических стульев и, опустив голову, обхватил ее руками.
