В эту минуту входная дверь открылась и в дом вошла тетя Энджи с ребенком на руках. Она промокла насквозь, и Руби заметила у нее в волосах маленькую сломанную веточку. Должно быть, тетя Энджи тоже это заметила, потому что поспешно провела рукой по голове, и веточка упала на пол.
Дядя Пол потянулся к Пи Джею, и тетя Энджи безропотно отдала ему ребенка, сжав губы в тонкую линию. Выражение ее лица напомнило Руби выражение лица матери, с которым та часто смотрела на отца.
– Где ты была? – спросил дядя Пол.
– Я… я вышла прогуляться, чтобы убить время, но потом полил дождь, заставший нас врасплох. – Тетя Энджи открыла шкаф и повесила туда пальто, похожее на одно из тех, что носила мать Руби.
– Что ж, я рад, что вы вернулись, – произнес дядя Пол, сажая ребенка на бабушкину шаль перед камином. – Кто-нибудь голоден? Я съезжу за пиццей.
Руби знала, что тетя и дядя ждут, когда она отправится в свою комнату, но вместо этого опустилась на пол рядом с Пи Джеем и, перебирая пальцами бахрому на шали, подняла глаза на тетю Энджи.
– Эту шаль носила моя бабушка.
– Я не знала. Извини, – ответила тетя Энджи, словно бы пытаясь защититься. – Просто это было первое, что я увидела в шкафу. Ковер достаточно жесткий, а мне хотелось, чтобы Пи Джей сидел на чем-то мягком.
– Все в порядке. Пусть сидит. Приятно видеть, что шалью до сих пор пользуются.
Руби пощекотала Пи Джея бахромой по щеке, отчего тот заливисто рассмеялся, и, наклонившись, вдохнула исходящий от ребенка аромат.
– От него так хорошо пахнет… Как мылом, только еще лучше.
– Похоже, Пи Джею нравится твоя компания, – заметила тетя Энджи.
Руби кивнула:
– Мы заберем шаль с собой в Висконсин, чтобы он мог играть на ней и там.
Тетя Энджи не отрываясь смотрела на племянницу. Возможно, ее удивило, что девочка сегодня так разговорчива.
– Нет, правда, – сказала Руби. – Положим ее в чемодан с остальными вещами. Мне будет приятно иметь какое-то напоминание о бабушке.
– Наверное, тебе стоит поехать за пиццей, – обратилась тетя Энджи к мужу.
– Это точно, – ответил он. – Тут неподалеку была пиццерия. Руби, Диннардо все еще работает?
Девочка кивнула и поднялась с ковра.
– Купить что-нибудь еще? – спросил Пол. – Чесночный хлеб или газировку?
– Я не слишком голодна. Купи что хочешь.
После ухода дяди Руби ждала, что тетя Энджи спросит, как все прошло в полицейском участке, но та молчала с озадаченным выражением лица, и девочка догадалась, что тетя видела фотографии в альбоме.
В этом не было ничего ужасного. Руби знала, что так и будет.
– Руби, я… – начала тетя Энджи, но прежде чем продолжила, девочка направилась в коридор.
– Вы с дядей Полом ешьте пиццу, а мне оставьте кусочек. Я съем его позже.
С этими словами она вошла в свою комнату и закрыла за собой дверь.
Я постучалась в комнату племянницы.
– Руби! Открой, пожалуйста.
Ответа не последовало. Я подергала за ручку, но тщетно. Судя по всему, Руби заперла дверь изнутри.
Я не знала, что делать. Догадалась ли Руби, что я заглядывала в альбом? Заподозрила ли в том, что я рылась в чужих вещах? Что, если она обнаружила пропажу письма Пола и чертежей? И если она искала их в шкафу, то на кого подумала – на меня или на полицию?
Что ж, в любом случае лучше дождаться, пока Руби сама решит поговорить со мной.
Я уложила малыша и вернулась в гостиную. Гроза миновала, но дождь по-прежнему лил как из ведра. Включив телевизор, я некоторое время рассеянно наблюдала за бейсбольным матчем: «Янки» из Нью-Йорка играли с бостонским «Ред Сокс». Судя по словам комментаторов, это была последняя игра в регулярном сезоне, прежде чем «Янки» начнут серию игр в ежегодном чемпионате США. Я не интересовалась бейсболом, а потому выключила телевизор и включила маленький транзисторный радиоприемник, стоявший на кухне. В «Новостях» передавали о задержании в Йонкерсе банды наркоторговцев, о которой упоминала Джин Келлерман. Арестовали пятерых мужчин, еще трое сумели скрыться и теперь находились в розыске. О сенаторе Кеннеди не было никаких известий. Очевидно, в выходные он не проводил предвыборную кампанию. При мысли о том, какое воодушевление я испытывала в предвкушении дебатов между ним и президентом Никсоном всего неделю назад, которая теперь казалась вечностью, меня охватила тоска. У нас с Полом не было телевизора, поэтому, чтобы наблюдать за дебатами, мы отправились к моим родителям. Я сидела на диване со спящим Пи Джеем на коленях и держала мужа за руку. Нас всех завораживал обаятельный, красивый сенатор из Массачусетса.
В тот вечер мой мир состоял из моей семьи – Пола и Пи Джея, но теперь все перевернулось с ног на голову.
Вернулся Пол и, поставив пиццу на барную стойку, принялся готовить напитки. Обычно мы не пили в такое время, но ведь теперь все было не так, как прежде.
– Где Руби?
– В своей комнате. Сказала, что поест позже.
Муж тяжело опустился на стул и сказал почти шепотом:
