Пи Джей повернулся к доктору, выпустив изо рта бутылочку, и смесь потекла у него по подбородку. Он громко закричал, и я осторожно вложила соску ему в рот. Не сводя взгляда с доктора Шепарда, сын обхватил бутылочку своими пухлыми ручонками, а я вытерла ему подбородок.
Доктор Шепард взглянул на малыша.
– Определенно сын своего отца, несмотря на светлые волосы.
Я кивнула. Пи Джею и правда многое передалось от Пола.
– Вы ему расскажете, когда он вырастет? – Доктор Шепард слегка развернулся ко мне.
– О чем?
– О его отце.
Я сжала губы и ничего не ответила. Вместо этого спросила:
– Это Руби вам сказала, что я здесь? Она специально увела Пола, чтобы он не встретился с вами?
Доктор Шепард снова кивнул.
Мы молча ждали, пока малыш допьет молоко.
– Доктор Шепард, – я перевела дыхание, – мне очень жаль, что так случилось с Сильей. И с вашим ребенком.
Когда автомобиль выезжал на шоссе, никто из них не обернулся, чтобы посмотреть на дом. Руби была этому рада. Ей не хотелось, чтобы тетя Энджи это увидела. А может, она ничего и не заметила бы, ведь искры были такими маленькими.
В воскресенье вечером, излагая Руби свой хитроумный план, дядя Пол рассказал, что намеревался сделать, а именно облить комнату брата керосином и, протянув через маленькую дырку в двери веревку, перед уходом поджечь ее конец зажигалкой «Зиппо». Огонь будет медленно пробираться к комнате Генри, а затем небольшая вспышка – и все. Они к этому времени уже успеют уехать, и никто ничего не заметит – ни соседи, ни уж точно тетя Энджи.
Дядя Пол был уверен, что и чертеж убежища, и его письмо к племяннице находятся в доме, а Руби не стала его переубеждать. Он не сомневался, что его план сработает, и взрыв уничтожит все улики.
Где он научился подобным вещам? На войне или во время своих путешествий? Кто знает.
Если уж на то пошло, Руби мало что знала о дяде Поле.
И вообще пришла пора перестать называть его дядей. Полу вовсе не хотелось, чтобы она воспринимала его таким образом.
Единственное, что Руби могла сказать о нем наверняка, это то, что он очень умный. Пол знал, как выпутаться из затруднительного положения и исчезнуть. И это его умение Руби очень пригодится сейчас. Словно фокусник, Пол мог сделать так, чтобы она исчезла вместе с ним.
А позже, если будет необходимо, Руби заставит исчезнуть его. Она вполне на это способна.
Ведь ей это будет не впервой, верно?
Вернувшись домой в понедельник вечером, Силья почувствовала тошноту. Снова. Вбежав в свою комнату и швырнув сумку на кровать, она бросилась в ванную комнату и опустилась на колени перед унитазом. Только после того, как приступ миновал, Силья заметила стоявшего в дверях Генри.
– Какого черта? – спросил он.
– Кишечный грипп. Хочу немного полежать.
Она хотела пройти мимо мужа, но тот преградил ей путь рукой.
– Кишечный грипп, черт бы тебя побрал. – Генри толкнул жену, загоняя ее в самый угол. – Я заходил сюда сегодня, хотел взять кусок мыла, потому что у меня закончилось. И что я нашел? – Генри распахнул настенный шкафчик и потряс контейнером с диафрагмой. – Что, черт возьми, это такое, Силья? Нет, не отвечай. Не произноси ни слова. Я знаю, что это. И очевидно, это не сработало так, как ты ожидала. – Генри покачал головой. – Должно быть, вы очень плодовиты, миссис Гласс. Две незапланированные беременности за всю жизнь. А сколько любовников? – Он прищурился. – Он у тебя не первый?
Силья покачала головой.
– Первый. И единственный. – Она схватилась за край шкафчика. – Генри, я хочу быть с ним, а он – со мной.
– Кто он, черт возьми?
– Ты не знаешь.
– Скажи мне его чертово имя!
Силья вздохнула.
– Его зовут Дэвид Шепард. Он очень хороший человек, Генри, добрая душа…
– Дэвид Шепард? – Генри снова прищурился. – Я слышал это имя. Выскочка, который пишет письма редакторам газет. Пишет пасквили, в которых смешивает с грязью патриотично настроенных американцев. А почему этот никчемный Шепард пишет свои статьи? Потому что он проклятый коммунист, вот почему! – Лицо Генри побагровело. – Черт возьми, Силья!
– Это неправда, – сказала она, стараясь сохранять спокойствие. – Дэвид просто хороший человек, который любит меня и которого люблю я.
– Да мне плевать, кого ты там любишь! Ты моя жена. И замужем за мной.
– Но наши отношения давно не похожи на брак, и тебе придется признать это, – взмолилась Силья и поспешно продолжила: – Прошу тебя, Генри, будь благоразумным. Дай мне развод и продолжай жить своей жизнью. – Внезапно ей в голову пришел отчаянный план, и Силья вымученно улыбнулась. – Я тебя обеспечу. Куплю тебе большой старый дом вроде того, что был у нас на Лоуренс-авеню. Ты сможешь его отремонтировать. Будешь жить как хочешь и делать что захочешь.
Лицо Генри словно окаменело.
– Ты, должно быть, шутишь, – медленно протянул он, четко выговаривая каждое слово. – Ни за что и никогда, Силья. Вот что я тебе скажу.
Он начал наступать на жену, и она попятилась. Ванная комната была настолько маленькой, что Силья не знала, куда деваться.
