Интересно, который час? Мои внутренние часы после прохода через холодное багровое пламя и потом через коленчатый туннель показывали что угодно, и наш с горцами ужин казался давним, как рисунки на стенах пещер. Я огляделся, думая, у кого бы спросить. Конвоиры наши сюда не входили, часовой у двери явно дремал, за брезентовой перегородкой не было слышно ни звука, – то есть было, наверное, самое раннее утро. Я решил тоже вздремнуть, но тут по деревянным ступеням застучали подковки, на втором этаже показался офицер, молча поманил меня: идём. На всякий случай я посмотрел вправо-влево, потом указал на себя – я? Он нетерпеливо кивнул. Я потащился вверх. Надо сказать, изрядно уставши.
Всё-таки в «Птичке» кормили постыдно…
Здесь тоже были брезентовые перегородки, дверца в одной была приоткрыта. Офицер меня ждал уже с той стороны. Пригнувшись, я вошёл. Половину помещения занимали два стальных шкафа, похожих на оружейные, но не оружейные. Во всяком случае, не армейские. Кроме шкафов, был складной стол и пара складных стульев. Ещё сколько-то стульев в сложенном виде были воткнуты между шкафами.
– Садитесь, – сказал офицер. На погонах у него были корнетские треугольники. Ну, может, и корнет: по лицу вообще не сказать, сколько лет – то ли двадцать, то ли сорок. Бывают такие лица вечных подростков… – Младший следователь полевой прокуратуры корнет Куачу. Покурить, выпить, а может, чаю?
– Поспать бы, – сказал я.
Корнет хихикнул.
– Есть тростниковый шнапс, – сказал он. – Говорят, чем-то сильно отличается от картофельного. А по-моему, просто жжёного сахара добавили, и всё.
– Давайте, – сказал я.
Он протянул руку куда-то за себя и выволок пузатую чёрную бутыль. Из-под стола достал стопку бумажных стаканчиков.
– Извините, компанию не составлю – дежурство.
– Не смею настаивать, – сказал я.
– А вы забавный, – он сказал это, внимательно контролируя глазом падающую в стакан струйку.
– Мне говорили, – согласился я, принимая стаканчик.
Шнапс был действительно хорош. Я даже знал откуда-то, что правильно он называется не «шнапс», а иначе, но вспомнить не мог. Делают его на юге и пьют в самую жару…
– Сначала, извините, формальности, – сказал корнет, раскрывая папку и вытаскивая из неё «опросный лист» – знакомый бланк, очень знакомый… – Полное имя?
– Моорс, Динуат.
– Число исполнившихся лет?
– Тридцать шесть.
– Образование?
– Военное училище имени маршала Армали.
– Семейное положение?
– Не женат.
– Сведения о ближайших родственниках?
– Сводный брат Чак, сидит этажом ниже. Его жена и дочь. Двоюродный дядя доктор медицины Мор Моорс, проживает в Парабайе. Вроде бы все… Во всяком случае, больше вспомнить не могу.
– Место жительства?
– Город Верхний Бештоун, санаторий «Горное озеро».
– Там и работаете? Или служите?
– В настоящее время – вольный старатель. Ну, или в недавно прошедшее.
– Поня-атно… – протянул корнет и посмотрел за моё плечо. Я оглянулся. Там был только шкаф. – Ладно, с формальностями всё. Про то, что мимо вас и через вас захваченную докторшу не проводили, мне сказали. Так вот… – он посмотрел на только что заполненный (на одну двадцатую примерно) опросный лист, будто рассчитывая там что-то неожиданное для себя увидеть. – Вы в каком звании ушли в отставку?
– Я не уходил в отставку – сказал я. – Скорее всего, я числюсь погибшим.
– Вот как? – удивился корнет.
– Вы же, наверное, знаете, что произошло в Верхнем Бештоуне?
– К стыду своему, нет.
– В День Прояснения там погибло почти всё население – и гражданские, и гарнизон. Один из офицеров сошёл с ума и взорвал заложенные вдоль границы газовые мины. Потом там начались столкновения, переросшие в гражданскую войну. Захватившую весь этот край.
– А вы?…
– Получил отравление, но почему-то не умер. Примерно через год встал на ноги. Решил, что… ну, понятно.
– Но вам же положена пенсия, льготы всякие…
– Ничего мне не положено, – сказал я. – Я ведь не присягал Республике. Стоял на страже преступного режима.
– Понятно, – кивнул он. – А в каком вы звании были?
– Штаб-майор.
– Гвардии?
– Ну, естественно. Командовал ротой прикрытия.
– Понятно… – повторил он. – А старательством который год промышляете?
– Два сезона полных и один частично, – сказал я, прибавив лишний полный сезон.
– То есть в Долине ориентируетесь хорошо?
– Насколько это вообще возможно.
– Понятно, – снова сказал он. – Поможете нам найти нашу докторшу? Её наверняка держат где-то в Долине.
– А что, такой ценный кадр?
– Начальник говорит, что да.
Я сделал вид, что думаю.
– Отказаться же я не могу, правильно?
– Нет, ну почему? Можете… наверное. Просто – что дальше-то?
– Вот и я об этом.
– А так мы вас в штат введём, хоть что-то заработаете да домой увезёте. Соглашайтесь.
– Ну… соглашаюсь.
– А брат?
– Думаю, он тем более согласится. Слушайте, а позвонить домой отсюда можно?
– Пока нельзя. Письмо можно передать, внизу военная база есть, там солдат в ящик бросит. Недели через две нормальную связь обещают сделать, не раньше. Горы, сами понимаете.
– Да, горы… Ну, расскажите подробнее, что случилось.
