Кончались жидкости для переливания. Я их экономила как могла, но они всё равно кончались. Совместимая кровь была только у троих – и они, конечно, рады были бы выжать её из себя до капли, так что пришлось объяснять, почти не кривя душой, что свежей крови переливать много нельзя, опасно, начнёт сворачиваться, и тогда… А спасали, конечно, новый антибиотик, который появился только в этом году, да сопротивляемость организма – Дину говорил, что она досталась ему от отца, а я не стала рассказывать, как её заполучил Чаки. И другой Дину, Князь. И я сама…
Мы трое, кому доктор Мор вводил препараты из крови Поля. И, наверное, сам док, старая сволочь.
Князя волшебная кровь не спасла. Не знаю про Чака – только слышала, что он в гражданской войне уцелел и осел где-то в наших краях, хотя и не в самом Бештоуне. А вот меня спасла точно, и не один раз: я подхватила бубонную чуму на пересылке, но выжила, я подхватила тиф в лагере – и отделалась только облезшей шкурой, я загремела на две недели в штрафной барак, где ледяная вода стояла по щиколотку и спать можно было только в ней – и я спала, и вышла живой…
В общем, на эту свою волшебную кровь я в основном и надеялась – надеялась больше, чем на умения и на новые антибиотики, которые, вообще-то, были отменно хороши.
Свойства её, конечно, могли передаваться и по наследству – или не могли; проверить же никакой возможности не было. Дети Поля затерялись в войне, мы с Князем оказались тупиковыми сучками эволюции, и только Чак украсил мир двумя своими отпрысками, один из которых и есть объект научного интереса… или субъект?…
В голове возникла плавная лёгкость, как после бутылочки хорошего вина, и я вытащила иглу из вены. С каждым разом я начинала ощущать кровопотерю всё раньше и раньше, вот и сейчас набралось… я посмотрела на бутылочку… да нет, нормально набралось.
– Девочки…
Девочки помогли мне сесть. Потом Зее забрала бутылку и разлила кровь по пробиркам для центрифугирования. Моя кровь, к сожалению, не годилась для прямого переливания, поэтому приходилось изворачиваться. Посредством системы деревянных шкивов и просмолённых верёвок.
Чуть погодя Эрта притащила большую кружку горячего травяного настоя. Не знаю, был ли толк от этих трав, потому что даже бабка, которая травы понимала интуитивно и умела разговаривать с ними, вряд ли нашла бы общий язык с травами здешними. Они были не то чтобы незнакомыми – они были неправильными. Та же кроводолька – мне бы её попить сейчас – но вместо мясистых и мягких листьев у неё здесь листья плотные, твёрдые и даже резучие по краям; и как это на её полезности сказывается, мне неизвестно…
Ладно, прорвёмся.
Парни за стеной взялись за ворот, шкивы застучали и зашумели, карусель с пробирками закрутилась всё быстрее и быстрее – до визга. Пробирки были не настоящие – корпуса шприцев.
Крутить полчаса.
Я прошла к Дину. Он сегодня уже ненадолго приходил в сознание – и сейчас напоминал не беспамятного и лихорадочного, а просто очень уставшего и спящего. И страшно походил на Чаки. Только скулы немного другие. Бинт, сидящий рядом с ним, показал мне жестом: всё нормально. Но я всё равно проверила отсос дренажа – да, какая-то жидкость поступает, но немного, – и баночку под катетером. Моча идёт, тёмная, конечно, но идёт.
Хорошо.
Бабушка, продолжай шептать…
Между тем, оказывается, настал вечер. Я это поняла, потому что услышала, как кто-то зажигает фонарь над дверью.
Это был Лимон.
Я встала рядом, подперев стену. Он молча протянул мне портсигар. Я взяла самодельную сигарету, он щёлкнул зажигалкой, я прикурила.
– Лучше не спрашивай, – сказала я.
– Понимаю, – сказал он.
– Слушай, – сказала я, – а что дальше?
– Когда? – он сделал вид, что не понял. А может, и правда не понял.
– Вообще. Ведь невозможно прожить здесь всю жизнь…
Он помолчал.
– Всякие были планы… ну… всякие, в общем. Группы были отправлены… в разные места.
– Никто не вернулся, – сказала я.
– Никто, – сказал он.
– Вот я и спрашиваю: какие планы?
Теперь он молчал ещё дольше.
– Если бы объявили амнистию, я бы отправил всех… сдаваться…
– Не объявят, – сказала я.
– Дорога, в сущности, одна, – сказал Лимон. – В Пандею. Но вот – никто не вернулся… Две группы туда ушли.
– Может… – начала я, но он уверенно перебил:
– Нет. Не может. Ладно. Всё равно туда пойдём. Другого пути нет. Если… значит, не судьба. Но теперь только весной, понятно…
– Весной, – повторила я.
– Тётя Нолу, – сказал Лимон, – ты не волнуйся. Шило тебя проводит, дорогу покажет – в лучшем виде. А тебе что? Похитили, куда-то завели, выхода ты не знаешь…
– А что это вообще такое? – я догорающей сигаретой описала полукруг. – Это вообще
– Никто не понимает, – сказал он. – Это место показал один бывший старатель. Но он ушёл ещё с первой группой разведчиков… Тут есть ещё несколько входов и выходов, можно попасть в другие места. Но точной карты нет, а соваться наугад… не хочется. Пока. Тонкость ещё в том, что вход – он вход и есть, обратно через эту же дыру не вернёшься. Я помню, мы когда-то Долиной и прочими ОО интересовались…
– ОО? – не поняла я.
