Зорах молча взял меня пониже локтя и повёл в сторону обрыва. Потом в полнейшей темноте мы куда-то свернули, перед глазами возникла узкая и тусклая вертикальная полоса, плавно загибающаяся вверху на манер ручки зонта… но то, что это дверь, я понял только тогда, когда Зорах толкнул створку и пустил меня вперёд. Там на стенке горела крошечная лампочка и вниз вела короткая лестница. Я спустился. Справа открылась комнатушка с двумя каменными столами и вбитыми в стены крючьями. Это была горская кладовая.
Зорах спустился следом и снова сделал мне знак молчать. Потом он вынул из кармана какое-то устройство с проволочной рамкой – что-то похожее я видел у старых фотографов, только раз в десять больше, – и неторопливо обвёл им всю кладовую. Устройство молчало, он сунул его в карман и только тогда повернулся ко мне.
– Разговариваем очень тихо, – сказал он.
Я кивнул.
– Твоего брата арестовали, – и наклонил голову, быстро и внимательно, по-птичьи, всмотревшись в моё лицо – наверное, желая прочесть на нём что-то неизвестное мне самому.
– За что?
– Формально – подозревают в убийстве майора Гигу. На самом деле, думаю, они хотят его на этом и чём-то ещё прижать и заставить работать на себя.
– Мы и так работаем на них, – сказал я, – что ещё нужно?
– Наверное, что-то сверх этого… Днём из столицы приехали новые люди. После этого у начальства началась тихая паника. Нашего друга Бене привлекли…
– Он ведь не старатель?
– Он старатель, один из старейших. Всегда работал на Департамент науки…
– Ладно, плевать на Бене. Что с Чаком?
– Чак оказался на месте убийства майора. Наверное, разминулся с убийцей на какие-то секунды. Зачем-то поднял нож.
– Дурак.
– Всяко случается.
– Но ты откуда-то знаешь, что убил не он.
– Скорее, догадываюсь. Потому что майора убили точно так же и тем же предметом, что и корнета Лори. Адъютанта доктора Мирош. Вас тут ещё не было. Или… были?
– Не было. Хотя, конечно, в случае чего – доказать это невозможно.
– Наши военные юристы нечасто затрудняют себя доказательствами… Так вот: и корнет Лори, и старший майор Гигу при Отцах служили в одной части. У обоих в медкартах есть пометка о трепанации черепа…
– Откуда ты знаешь?
– Знаю. Поэтому у меня есть подозрение, что именно этих двоих убили не просто так.
– В какой части они служили?
– Шестнадцатый отдельный бронетанковый полк войск специального назначения.
Я легонько втянул в себя воздух.
– А ещё из спецов здесь кто-то есть?
– Много. Человек пятнадцать как минимум.
– А ты?
– Я в армии вообще не служил… Ладно. Я сотрудник отдела безопасности Департамента науки. В общем… с этой экспедицией с самого начала было что-то не так. Но меня не слушали…
– И послали одного?
– Да.
– И я должен… как бы это сказать…
– Именно так, господин полковник. Больше мне положиться не на кого.
Это была хорошая оплеуха. В горской борьбе на кулаках есть такое понятие – «куш-ту», то есть «башня». Когда человек остаётся на ногах, но ничего не соображает.
Я не стал ломать комедию.
– Откуда вы знаете?
– Можно продолжать на «ты», – сказал Зорах, – я ведь гражданский… Вы до невозможности похожи на своего отца. А я… мне пришлось знакомиться с одним из дел, в котором он фигурировал. Но об этом я не могу рассказывать. Лицо же, согласитесь, весьма запоминающееся…
– «Согласись», – сказал я. – Продолжаем на «ты». Значит, так: я ещё не дал согласия, но готов подумать – если буду знать больше. В идеале – всё.
– Я сам почти ничего не знаю, – сказал Зорах. – Есть подозрения…
